Великий Кузнец - 4 - Анри Олл

Но позади, в арьергарде, стоял их босс. Корвин не спеша, с мерзкой, уверенной ухмылкой вытащил из-за пояса небольшой, но грозного вида арбалет с коротким, толстым ложем. Он взвёл его одним резким движением, вставил короткий болт с широким наконечником и начал прицеливаться. Его глаз искал цель.

Щелк. Вш-хух! Резкий, сухой звук выстрела. Болт, просвистев в сгущённом воздухе, нашёл свою цель, но влетел не в зверочеловека и не в мальчугана. Он с глухим, мокрым звуком вонзился в бедро Скалза, того самого, который концентрировался на управлении бронзовым хламом вокруг. Магистр земли издал короткий, сдавленный крик, больше от неожиданности, чем от боли. Его скипетр дрогнул, зелёный свет в малахите погас, словно захлебнулся. Бронзовые обломки, только что угрожающе шевелящиеся, замерли, а затем с бессильным лязгом рухнули обратно на пол. Концентрация была безвозвратно нарушена.

Давление на Иглу и Тишину ослабло. Теперь ничто не мешало им, кроме Сергея. И приказа Корвина, который прорычал сквозь стиснутые зубы:

— Живыми! Обезоружить и взять! Никаких трупов!

Игла, наконец получив чуть больше пространство для манёвра, с лёгкостью кошки обошел одну из груд книг и сблизился с Сергеем. Его стилеты помчались в стремительной серии выпадов: не чтобы убить, а чтобы ранить, оттеснить, выбить оружие. Один из ударов был направлен прямо на бронзовый нож в руке людоволка. На лице Иглы читалась полная уверенность: этот грубый, самодельный клинок сломается от первого же удара его стального, отточенного стилета.

З-зынь! Раздался не звон, а скорее короткий, высокий визг металла. Но бронзовый нож не сломался: на тонком, изящном лезвии стального стилета появилась глубокая зазубрина, а от неё поползла тонкая, но отчётливая трещина. Глаза убийцы расширились от неподдельного удивления. Он отпрыгнул на шаг, инстинктивно проверяя своё оружие. «Примула» в руке Сергея не имела ни царапины. Она лишь глухо отражала синий свет, её кромка казалась маслянисто-тёмной, неестественно острой для опытного взгляда убийцы.

Однако удивление длилось мгновение. Тишина, воспользовавшись паузой, метнула что-то маленькое и блестящее. Сергей инстинктивно парировал ножом, и крошечный стеклянный пузырёк разбился о бронзу, обдав его руку и нож едкой, жгучей жидкостью. Он отшатнулся, и в этот момент Игла, отбросив изумление, возобновил атаку уже вместе с напарницей. Два профессионала против одного, даже сильного, вооружённого странным ножом, но не столько опытного и весьма отвлеченного этой химической атакой.

Давление стало невыносимым. Кинжал Тишины, словно жало змеи, метнулся вперёд и скользнул по предплечью Сергея, оставив тонкую, мгновенно почерневшую царапину. Оставшийся стилет Иглы нашел щель в защите и вонзился ему в бок, неглубоко, но достаточно, ведь клинки были отравлены. Не смертельным, но парализующим ядом, токсином, который медленно, но верно пожирает силу, затуманивает разум, подкашивает ноги. Яд для пленников, которые должны выжить.

Зрение Сергея поплыло: его янтарно-медные глаза помутнели. Мощные ноги, ещё секунду назад твёрдо стоявшие на полу, задрожали. Он пошатнулся, но не упал. Вместо этого он издал низкий, звериный рык, полный ярости и боли, и сделал ещё один отчаянный взмах «Примулой», заставив Иглу и Тишину отскочить. Но это была уже отчаянная попутка. Его дыхание стало хриплым, слюна каплями стекала с оскаленных клыков. Он отступал, неловко пятясь назад, к нам.

Больше ждать было нельзя. Сжав рукоять «Клинка Ангбера» так, что кости пальцев заболели, я шагнул вперёд, встал между сгибающимся Сергеем и наступающими убийцами. Моя тень, отброшенная голубыми фонариками, казалась жалко короткой на фоне их силуэтов.

На лицах Иглы и Тишины, уже уверившихся в своей победе, вновь появились улыбки. На этот раз откровенно издевательские, полные презрения и воспоминаний об их первом провале. Игла даже фыркнул, показывая почти сломанный кончик стилета.

— О, посмотри-ка, Тиша, — его голос прозвучал ядовито-весело. — Щенок вышел защищать своего пса. Трогательно.

Сзади, у взломанной двери, раздался металлический щелчок: Корвин перезарядил арбалет. Он медленно, не спеша, поднял его и взял на мушку следующую свою цель. Его единственный глаз прищурился, целился прямо в меня. В груди всё сжалось в ледяной ком. Я знал, что вряд ли смогу увернуться. Не в этой тесноте, не от опытного профессионала и двух сковывающих все движения противников.

Но у меня был огонь. Не думая, почти на инстинкте, я вложил в меч то, что осталось от моего духа после активации рун на клинке в бою с Кротом. Мгновение. Сначала по рунам пробежала тусклая, багровая искорка. Затем — ещё одна. Потом они вспыхнули разом, и вдоль всего лезвия, от острия до гарды, вырвалось яркое, яростное, красное пламя. Оно не просто горело, оно жило, плясало на стали, отбрасывая на стены, заваленные тысячами страниц пергамента и бумаги, гигантские, пляшущие тени. Жар ударил в лицо, сухой и обжигающий. Запах гари стал вдруг осязаемым, реальным, обещающим приключения для всех находящихся внутрь этого здания.

— Следующий шаг, и я подпалю всё, что может гореть! — мой голос, сорвавшийся на высокой ноте, всё же прозвучал твёрже, чем я ожидал. — А здесь, — я ткнул мечом в сторону ближайшей груды фолиантов, — может гореть всё! От пола до потолка!

Ехидные улыбки исчезли с лиц Иглы и Тишины, как смытые дождём. Вместо них появилась настороженность, быстрый расчёт. Они-то быстро сбегут, но на пламя точно стремительно сбегутся пожарные и стражники, это вызовет много шума и последующих разбирательств. И даже если им удастся позже на улице схватить всех здесь присутствующих противников, по мимо всего, их люди сгорят заживо и главное: племянник босса, что находится непонятно где в этом доме. Корвин у входа не опустил арбалет, но его палец замер на спуске. Его единственный глаз смерил меня, пламя, груды книг. Расчёт был тот же. Он нехотя, но явно, перенёс мушку с моей груди куда-то в сторону и задумался о том, чтобы направить её прямо мне в голову.

И в этот момент, когда тишину разрывало лишь потрескивание моего пламени и тяжёлое дыхание Сергея, снаружи, из-за взломанной двери, донёсся новый звук.

Резкий, пронзительный, металлический свист. Короткая трель, затем — ещё одна, уже ближе. Звук, который нельзя было ни с чем перепутать в Аргонисе: свисток стражника.

Все, абсолютно все, включая Корвина, замерли на мгновение, повернув головы к источнику звука. Удивление, быстро переходящие в панику и ужас озарило их лица. Наша сторона также была крайне удивлена, все, кроме Элиаса Зольника, что только что с улыбкой спокойно