Великий Кузнец - 4 - Анри Олл

бросается словами и тем более незаслуженными похвалами. Если он так говорит… значит, юноша, тебе действительно предначертано далеко пойти. Рад за тебя и за тебя, учитель. Хорошо, когда у гения появляется достойный преемник.

Я почувствовал, как горячая волна краски заливает мои щёки и уши. Было неловко, странно и невероятно приятно одновременно. Меня хвалили. И хвалил не кто-нибудь, а Элиас и капитан королевской стражи, и подтверждал это всё магистр Скалз своим молчанием. В моей прошлой жизни я был никем, среднестатистическим винтиком в огромной машине. А здесь, в этом суровом мире, тринадцатилетний парнишка с хутора удостоился таких слов от таких людей. Это кружило голову сильнее любого вина.

— Спасибо, — выдохнул я наконец, едва слышно, всё ещё не поднимая глаз.

— О, кстати! — вдруг оживился Элиас, словно только что вспомнил что-то очень важное.

Его лицо снова осветилось внутренним огнём, на этот раз — огнём творца, делящегося своим творением.

— Дорн, Скалз… раз уж вы оба здесь, и раз уж речь зашла о новых идеях… У меня для вас кое-что есть.

Он поднялся с кресла, движение было немного скрипучим, выдавшим его возраст и долгие часы, проведённые за письменным столом. Алхимик подошёл к одному из массивных дубовых шкафов, встроенных в каменную стену, к небольшой, но прочной тумбе с несколькими ящиками. Покопавшись там секунду, он вытащил два аккуратных, свежесшитых тома. Они были значительно тоньше того черновика вместе с моими правками и дополнениями, что я держал в руках неделю назад. Переплёт был из мягкой, тёмно-красной кожи, без излишеств, но выглядел добротно. На корешках и лицевой стороне золотым тиснённым шрифтом было выведено название.

Элиас вернулся к нам, держа по книге в каждой руке. Он протянул первую Скалзу, вторую — Дорну.

— Вот. Возьмите. Обязательно ознакомьтесь, когда будет время. Позже я вышлю курьером ещё несколько экземпляров нескольким… другим моим знакомым, которым могу доверять. Но я очень хочу, чтобы вы прочли их первыми.

Скалз взял книгу с привычной осторожностью человека, знающего цену манускриптам. Его пальцы провели по гладкой коже переплёта, потом он перевернул её, чтобы прочесть название на лицевой стороне. Дорн сделал то же самое.

Капитан прочёл вслух, медленно, вчитываясь в каждое слово:

— «Рождение пламени: Агент и Энергия.» и более мелким шрифтом ниже: «Практическое руководство по фундаментальным основам пиромантии». — Он поднял глаза на Элиаса, и на его лице отразилось лёгкое недоумение. — «Рождение пламени»? Элиас, я… я ценю твой труд, но я не владею этой стихией. Моя магия связана со светом, с благословениями Легилиуса, с целительством. Огонь… это не моя стихия.

Элиас усмехнулся — коротко, почти по-учительски. — А ты точно в этом уверен, капитан? Ты владеешь так называемой «стихией» льда, так ведь? Сдерживаешь кровотечения холодом, можешь покрыть инеем броню, запустить во врага сосульки или создать ледяную преграду?

Дорн кивнул, всё ещё не понимая.

— Ну… да, в ограниченной степени. Также и со стихией воды у меня есть некое родство.

— Именно! — воскликнул Зольник, и его глаза заблестели. — Но я сдержусь от дальнейшего потока измышлений, это лишь тебя запутает и введет в смятение. Дорн, Скалз, пожалуйста, для начала просто прочтите этот труд, а потом вы всё сами поймете.

Глава 21

Старый затворник

С окончанием официального опроса в комнате воцарилась другая атмосфера: более спокойная, почти домашняя. Напряжение, висевшее в воздухе с момента появления стражи, рассеялось, уступив место усталости и странному ощущению завершённости. Скалз и Дорн допили свои чашки, отставили их с лёгким стуком. На какое-то время они погрузились в воспоминания, и я стал молчаливым свидетелем этого.

Они говорили не о заговорах и артефактах, а о прошлом. О Королевской Магической Академии Аргониса, какой она была десятилетия назад: суровой, требовательной, полной амбиций и интриг, но и обителью тайных знаний. Дорн, тогда ещё юный дворянин из обедневшего рода, мечтавший о службе, а не о придворных интригах. Скалз — упрямый сын каменщика, пробивавший себе дорогу к магии земли тяжёлым трудом и невероятной силой воли. И Элиас Зольник — не преподаватель, не маститый маг, но эрудированный архивариус лет тридцати-сорока, помощник библиотекаря, а затем и сам хранитель знаний.

— Помнишь, учитель, — улыбнулся Дорн, — как я засыпал над «Хрониками Пограничных Войн», а ты тыкал меня в лоб пером и говорил, что для того, чтобы командовать, нужно сначала понять, чем командуешь и от кого защищаешь?

— Помню, — кивнул Элиас, и в его глазах мелькнула тёплая искорка. — Ты тогда так злился. Говорил, что все эти истории о древних битвах не помогут отразить набег гоблинов на караван.

— А ты отвечал, что тактика гоблинов не меняется со времён тех самых хроник, — рассмеялся Скалз, неожиданно оживляясь. — И был прав, чёрт возьми. Потом, на первом же задании, мы как раз попали в засаду по старой как мир схеме.

Они говорили о суровых, но честных наставниках, о проказах, о первой неудачной попытке Скалза вызвать элементаля земли, который вместо грозной фигуры предстал слякотной кучей грязи, залившей половину аудитории. Это был разговор людей, связанных не только общим прошлым, но и глубоким, годами проверенным уважением. Я сидел и слушал, понимая, что становлюсь свидетелем чего-то очень личного и очень важного: сети доверия и взаимной поддержки, которая, оказывается, существовала в этом мире среди таких, казалось бы, разных людей.

Затем в дверь кабинета постучали. Стук был почтительным, но настойчивым. Голос за дверью, молодой и немного взволнованный, произнёс:

— Капитан Дорн? Прошу прощения за беспокойство, но вас срочно требуют внизу. Прибыл гонец, дело не терпит.

Дорн вздохнул и встал, поправил мундир, кивнул остающимся.

— Что ж, друзья, на этом, видимо, всё.

Он протянул руку сначала Скалзу (крепкое, короткое рукопожатие военных), потом Элиасу (пожимание дольше, с теплотой). Потом его взгляд упал на меня. Он улыбнулся, и на этот раз улыбка была простой и одобрительной.

— Береги себя, юноша и своего учителя. Наше знакомство, хоть и вышло таким бурным, было для меня большой радостью.

Он взял со стола свою копию «Рождения пламени» и аккуратно сунул её внутрь мундира под латы.

— А дверь твою, учитель, я пришлю починить. Знаю одного плотника, старого сослуживца, сделает быстро, качественно и не будет лишних вопросов. Возражений не потерплю, — добавил он уже строже, заметив, как Элиас открыл рот, вероятно, чтобы отказаться от его жеста.

Затем капитан кивнул в последний