Заложница. Часть 1 - Ева Алатон

От неожиданности я ляпнула первое, что пришло в голову.

Уголок его губ едва заметно дрогнул — не улыбка, а скорее тень усмешки.

Он отложил свиток и наконец, посмотрел на меня прямо. В его взгляде не было ни теплоты, ни строгости — только холодная ясность человека, который привык просчитывать ходы наперёд.

— Через несколько дней мы отправляемся к горцам, — сказал он спокойно, будто речь шла о рядовой вылазке, а не о дипломатической поездке, где решаются судьбы земель. — Ты поедешь со мной. У тебя незамутнённый взгляд, и я хочу, чтобы потом ты рассказала мне, к каким выводам придёшь.

У меня внутри всё замерло. Не от страха перед дорогой, не от предвкушения приключений. От того, что он снова ставил меня туда, где решались взрослые вопросы, и ребенку там не было место. А если и было, то только место для будущего наследника. Я начала тоже замечать то, что другие заметили давно.

— Хорошо, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— И Нантгир тоже поедет, — добавил Горан, снова склоняясь над картой. — Наследник должен видеть, как ведутся переговоры.

Вот тут внутри шевельнулось что‑то колючее. Не ревность, не обида — скорее понимание: зачем же тогда я там нужна? Теперь эта поездка станет ещё и полем для нашей вечной борьбы. И мне придётся идти по краю, не становясь ни щитом, ни мишенью.

***

Дорога к горам оказалась совсем не такой, какой я её себе представляла. Я думала, что Север — это бесконечные серые скалы и холодный ветер, бьющий в лицо. Но здесь, в предгорьях, между каменными уступами цеплялись за жизнь тонкие сосны, их изогнутые стволы напоминали стариков, согнутых под тяжестью лет. По обочинам торчали жёсткие облезлые кусты, похожие на седые пряди, а в расщелинах прятались островки мха, изумрудно‑яркие на фоне серого камня и снега.

Мы ехали вереницей: впереди колонны — Горан, за ним — Нантгир, потом я. При чем, для меня не делали исключения, я ехала верхом. Чувствую, к концу пути я буду без нижней части тела. А следом — замыкающие. Нантгир изо всех сил старался держаться рядом с отцом, задавал вопросы, пытался выглядеть взрослым и нужным.

— А если горцы откажутся говорить? — бросил он, чуть наклоняясь вперёд, чтобы Горан точно его услышал.

— Значит, будем говорить до тех пор, пока не согласятся, — коротко ответил Горан, не сводя глаз с дороги.

— А если они нападут?

— Тогда будем защищаться.

Каждый такой ответ, сухой и точный, как удар меча, заставлял Нантгира сжимать поводья чуть крепче. Он хотел услышать похвалу, увидеть одобрение, почувствовать себя равным. Но Горан не давал ему этого. Он просто принимал его присутствие как часть своего отряда — не больше и не меньше.

А я ехала чуть позади, впитывая каждый миг. Ветер трепал волосы, пахло хвоей и влажной землёй, весна уже вступила в свои права, а впереди, там, где небо казалось ближе, высились горы — тёмные, неприступные, будто вырезанные из самой тьмы.

Нантгир то и дело бросал на меня косые взгляды. Его бесило, что я вообще здесь. Что отец взял меня, девчонку, на такие переговоры. Ладно бы Малива или Каорин — их присутствие он ещё мог себе объяснить. Но я…

Для него моё присутствие было как заноза, которую нельзя вытащить, но которая постоянно колет и мешает.

Крепость горцев стояла на узком перешейке между двумя утёсами. Каменные стены, чёрные от времени и копоти, нависали над дорогой, словно готовые обрушиться в любой момент. Ворота были приоткрыты ровно настолько, чтобы пропустить отряд, не показывая слабости.

Нас встретили без улыбок. Без поклонов. Только холодные взгляды и напряжённые руки на рукоятях мечей.

Владетель гор вышел вперёд — высокий, прямой, неприступный. В его глазах читалась усталость человека, привыкшего к вечным подозрениям и постоянной готовности к удару. Собственно ничего не поменялось с нашей последней встречи. Рядом с ним, да и вообще во дворе не было женщин. Нас опасались? Так может, поэтому Горан взял меня с собой, чтобы показать свои намерения? Я уже запуталась в своих собственных мыслях. Иногда мне казалось, что меня действительно растят, как замену Нантгиру, но это была глупость. Иногда, что я как диковинная зверюшка для Горана и он забавляется за мой счет, словно я эксперимент для него. А вдруг что-то выйдет из меня? А иногда мне казалось, что он меня так защищает. Ведь не зря же он оградил передвижения гостей с Юга по своей крепости и Аника запретила мне видеться с ними на едине.

Рядом с ним стоял его сын. Моргхар кажется, ну и имечко у него, хотя, зря я так думаю, не зря же в переводе с древнего его имя означает «зверь».

Стоило о нем подумать, как я ощутила неприятный взгляд на себе. Такое часто бывало в том мире, когда меня кто-то недолюбливал.

— Морская девочка из рода де Броган, которую дали вернули к живым, — произнёс он, едва скользнув взглядом по мне. — Я помню тебя.

Внутри всё сжалось от презрения и захотелось нахамить в ответ, а лучше съездить по его наглой физии.

— Рада, что моя скромная персона оставила след в вашей памяти, будущий владетель гор — ответила я спокойно, чуть склонив голову — не в поклоне, а в знаке вежливости.

Мы были на равных. Аника, не так давно, буквально вбила в меня местную иерархию и к кому как я могу позволить себе обращаться. Когда она узнала, что отец берет меня с собой, чуть не лишилась чувств и эти несколько дней до отъезда меня гоняла по всем фронтам в ускоренно курсе обучения. То, что сестры учили годами, меня заставили запомнить за несколько дней. Не знаю, как я это выдержала и не свихнулась.

Уголки губ Моргхара едва дрогнули. Не улыбка. Скорее, признание того, что я не стала лепетать от страха и опускать глаза.

— Странно видеть дочь владетеля среди мужчин, — продолжил он, переводя взгляд на Горана, но явно адресуя слова мне. — Обычно таких девочек держат возле прялки.

Я не покраснела. Не опустила глаза. Просто посмотрела на него прямо, стараясь не выдать, как колотится сердце. В бешенстве.

— Видимо, у моего отца другие представления о пользе женщин.

Горан, как