С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

Во как! Я о ней, понимаешь, забочусь, а она только больше обижается!

Но я рад, что мы, наконец-то, всё это высказали. Первый шаг на пути к примирению — это понимание проблемы.

— Ты готова подчиниться? Прогнуться? Быть ведомой? — прямо спросил я.

Фыркнула. И дёрнулась, но я держал крепко, а она не всерьёз — чисто обозначить. И тишина — она молчала. Потому, что врать не может, а правда колется.

— Рано или поздно это «выстрелит», — обрисовал я границу задницы. — Нужно что-то придумать, что-то делать. И нет, ты не права, я не откупаюсь от тебя, продвигая вместо себя, чтобы создалась иллюзия твоего лидерства. Я и правда хочу чтобы у тебя сложился определённый положительный авторитет.

— Выдавая себя за ту, которой не являюсь? — зло воскликнула она. — Все будут думать, что я умная и ждать поступки, как от умной. Мама поставит меня куда-нибудь на ответственный фронт работ… И я всё разрушу? Включая своё будущее и свою репутацию?

Что ей на это сказать? Что это так не работает? Что главное создать репутацию, а поддерживать её значительно легче, и она должна справиться? И что она сама повзрослеет, поумнеет, будет понимать устройство мира и сама не налажает? Но ведь может сложится так, а может и эдак, не угадаешь — будущее пока ещё нам не подвластно, несмотря на магию симбионтов.

Я снова прокрутил в голове разговор с Томой, которая сама же и предложила выход. Один из. Я много над её словами думал, но так и не придумал ничего иного. Вообще ничего.

— Тогда пойдём сложным путём! — принял я сложное, но нужное решение, как хирург принимает решение отчекрыжить пациенту какую-то часть тела, чтобы спасти остальное. Убрал от неё руки, отошёл на несколько шагов назад, вытянул ладони в стороны… И зажёг на них огненные шарики.

— Ого, какие большие! — воскликнула Маша, которая, разумеется, обернулась. И судя по тому, как выкатились её глаза, удивлена она была сильно. Я на самом деле тоже — огнешары получились размером больше теннисных, и их было ДВА! Такое у меня ещё ни разу не получалось, а тут р-раз, и всё! Как будто про между прочим. Но лицо Маши тут же сменилось с выражения восторга на маску ужаса:

— Сашка, ты обалдел? Ты что творишь? Ты же знаешь, что сейчас, после этого, — кивок на шары, — будет?

— Знаю. — Я выдавил из себя ухмылку злого гения. — Этого и хочу. Всё, «приход» есть, почувствовала? А теперь иди сюда!

Потушил фигуры, подался вперёд и впечатал её тело своим в стенку рядом с окном, у которого она стояла. Возбуждение охватило резко, не как в прошлые разы — но и сила моих фигур в этот раз была не сравнима. Мы могли сопротивляться, не буду наговаривать — чувство сексуального возбуждения оказалось сильным, но терпимым. Но я ставил себе иную цель. Ошарашить, выбить из колеи, вывести из равновесия для дальнейшей хирургии, и это вышло просто замечательно. Схватил её руки за запястья и прижал к стене слева и справа. Поймал себя на мысли, что это похоже на то, как хомячок пытается обездвижить кошку. Усмехнулся — повеселел; самоубийца я ещё тот, Женя права. И конченый псих. Но даже осознание возможной гибели с летальным не остановит меня, ибо я считал себя правым — делаю что-то, чтобы спасти и сестру, и наши с нею отношения. Кошка же пока не пришла в себя и позволила себе не уработать вашего покорного слугу, а она это сделает даже чисто физически, без магии. Но надолго её не хватит, потому, ускоряя процесс, я впился ей в губы.

И нет, я и тут себя контролировал. Возбуждение, повторюсь, не критическое, несмотря на рекордную силу моих огнешаров. А вот она своему порыву поддалась, как романтичная неопытная дурочка, и несколько долгих секунд не могла с собой справиться, чуть не застонав от вожделения. Но всё проходит, прошло и это — Маша в гневе отстранила лицо от моего.

Пауза. Спрашивать: «Что ты делаешь» и «ты что творишь» не было смысла — она ВСЁ во мне читала на уровне чувств. Подумала о том, чтобы стукнуть меня по яйкам, и, поймав это её желание, я сам чуть отодвинулся и расставил ноги:

— Бей! Ты ж этого хочешь?

Точно псих! Но бог любит безумно храбрых, пока поживу. Вспыхнула, но в рамках — разряды энергии вокруг неё затрещали, после чего моя тушка оторвалась от пола и полетела спиной вперёд, врезавшись в противоположную стену в полуметре от пола. Не фатально, сойдёт. А ещё deja vu, совсем недавно, три дня назад я летал также в допросной Аргамачьих конюшен. И Маша сильнее матери в телекинезе — ударился спиной куда резче и больнее! И держала явно крепче — я не мог пошевелиться, тогда, как в Лефортово с мамой мог всё, кроме как «спрыгнуть» на твёрдый пол.

Молчание. Долгое. Пока она, наконец, не обуздала страсти и не пришла в себя, и место романтического возбуждения не заняла здоровая злость.

— Говори! — тиски ослабли — пришла в себя и готова к диалогу.

— Поставь на пол.

Подумала. Хотела за###иться, но решила не обострять, кивнула, сделала. Но после, когда коснулся ногами пола, снова прижала меня к стене:

— Не дёргайся!

Да и не думал в общем.

— Слушаю. Что на сей раз задумал? — напряжённо сузились её глаза.

Я расплылся в залихватской улыбке:

— Угадай загадку? Два человека, мужчина и женщина. Всё общее, всё на двоих. Спят вместе. Вместе решают любые проблемы. И главное, понимают друг друга с полуслова и полувзгляда. Кто это?

Засопела. Но смолчала.

— Подсказка. В народе на такое говорят крылатую фразу: «Муж и жена — одна сатана».

— Всё так. Но мы с тобой… Не спим, как муж и жена! — вновь вспыхнула она, и я ощутил во влажном воздухе душевой небольшие, но грозовые разряды.

— Возможно. — Нет, я не крепился, что не боюсь — я настолько псих (только что это осознал), что действительно не воспринимаю её как угрозу, хоть это сильно не так! Покровительственно улыбнулся. — Но это не важно. Маш, семья — это не про постель. Про постель — это бордель. Или пикап. Или «договорняк», как у меня с обеими Анями. Семья — это психологическая категория, это именно что взаимопонимание. И мы с тобой с этой точки зрения — супруги. Просто не спящие вместе.

— Допустим, —