С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

Ольги остаются дальше работать, «тут очень много интересного вскрывается». Под занавес пообщались с Кукушкой. У неё появились свои вопросы, целый список, и, поскольку я не копенгаген, переадресовал её консилиуму Гусевой и Дани — пусть «на земле» решают.

Но все вопросы, по которым нас донимают, в принципе уже решаемы без нас. А нас ждут в Москве. Массовое культурное мероприятие, на котором будет пусть не элита московского боярства, но непоследние люди, и это с момента амнезии мой первый таковой выход. И там наверняка тоже будут журналисты, и не такие лояльные, как тут. Пора ехать.

— Я не могу лететь грязный! — признал я то, о чём голова болит с самой пробежки. — Ты взяла одежду, но надо сходить в душ. Кастелянша говорит, он тут есть, всё работает, просто днём воспитанников туда не пускают, чтоб не нашкодили.

— Тогда пошли, ты за Ксюшей, я за одеждой, и сходим вместе, — подобралась сестрёнка. — Я, блин, тоже воняю вообще-то! Как и мелкая.

— А я по-твоему чисто сам на сам всё узнаю? Подсоби опосля, подуй тёплым воздухом чтоб быстро высохнуть…

— Но… Он у нас один! — недоумевала местный завхоз, она же кастелянша, а обратился я, разумеется, к ней. — Воспитанники по очереди ходят. Когда время мальчиков — мы запираем для девочек, и наоборот.

— Пофиг! — отмахнулся я. — Открывайте. Мы вместе пойдём.

— Вме-есте?.. — Тётка хмурилась, но что на такое непотребство ответить — не знала. Впрочем, не её ума дело, она это поняла и потому открыла помещение душевой, и выдала кусок мыла и аж четыре полотенца. Ага, а мыло одно — зажала три лишних куска. Да хотя бы два дала, скупердяйка! На больших детей и на маленьких. Как будто, блин, мы их домой заберём. У нас дома во дворце всё есть, кроме мыла из детского приюта! Стыдоба! Я обернулся на Ксюш, с собой захватил обеих, и обе стояли с равнодушным видом, купаться — и купаться, им пофигу, вместе или нет. Моя привыкла, а Братиславская, думаю, просто никогда не видела мужского голого тела в принципе, и не понимала ни отличий, ни почему нужно порознь, и вообще это не её дело. У неё теперь есть семья, люди, которые станут заботиться вместо мамы — вот пусть и решают всё за неё. Хочу быть маленьким!

Вскоре на огонёк подтянулась и Маша с ворохом одежды, и мы сразу закрылись изнутри и приступили. И, что скажу, будто назад в СССР попал! Ждали, когда холодная вода протечёт с четверть часа, блин! За это время больше ста километров вертушка намотает… Наверное. Сволочи эти коммунальщики.

И вот мы все такие красивые, в модной одежде от фабрики «Красная заря» (ага, презент от Женьки, но стоило и самому догадаться, у кого приоритет в одежде для наших выходов), кроме Братиславской — ей дали что-то из её собственных вещей, которые с нею были при поступлении, но и она рядом с нами на фоне серых роб местной детворы выделялась. Все рассматриваем друг друга, крутимся, девчонки такие девчонки, всем всё нравится. И мелким вид обнажённого старшего «братика» (в кавычках потому, что Братиславская мне уже как сестрёнка, но не по крови) вообще никак не упёрся. Братиславская внимательно посмотрела на орган, которым мы от них отличаемся, под комментарии моей Ксюши что-то кивнула, но на этом и всё. Говорю же, мир в целом проще, жаль только, что пока не дошли до мини-юбок.

— Маш, пока ждали горячую воду, мысль в голову пришла! — поделился я озарением и кратко изложил суть.

— А знаешь, может и сработать, — поддержала она. — Сейчас все думают, что благотворительность — это для бояр и князей. Ну, крайний случай — богатых купцов. А тут любой подданный мамы может ею заняться, и это не потребует от него ни лишних сил, ни особых знаний. Только нужно будет проконсультироваться с юристами, и, возможно, нужно будет принять какой-то закон, чтобы облегчить работу волонтёров. Соцопека начнёт придираться и не захочет отдавать им детей даже на время. Тут же надо работать, задницы от стульев отрывать и следить, чему будут учить детей благотворители. А они этого не любят.

Ирония. Сарказм. Но главное — Маша начала понимать, как крутятся шестерёнки в государственной машине. Я доволен, не зря слетали.

— Только знаешь что, Саш? — Она скривилась от показной мыследеятельности. — Не обижайся, но давай сейчас ты не будешь прикрываться мною, как пытался до этой пресс-конференции? Вы готовы? — Это Ксюшам, которые, как раз закончив крутиться друг перед другом, принялись баловаться. — Идите к вертолёту и тётке Настасье, мы догоним.

— Есть!

— Есть! — отдали честь обе паршивки (угадайте какая кого копирует?) и умчались.

— Саш, хватит, поигрались в «мощную Машу» и баста карапузики! — добавила она в голос злости. — Не выйдет у тебя в тени сидеть. — Сложила руки перед грудью, после чего обернулась и посмотрела в окно, пытаясь успокоить клокочущий внутри вулкан. Эта сторона выходила на лес, вертолётов видно не было, как не было со стороны поля и наблюдателей за нами. Я воспользовался этим, подошёл и по-хозяйски её обнял, крепко прижал к себе. Ибо, кажется, сам собой назрел разговор, который долго откладывал, считая, что само рассосётся. Но оно не хочет рассасываться, и сейчас, когда попросил сестрёнку вновь принять удар моих инноваций на себя, внутри неё будто вспыхнул Везувий. Да, сейчас она его задавит, успокоится, и продолжит дальше «не замечать» проблему. Только вот хорошего из этого ничего не выйдет, я это знаю, как взрослый Альтер-эго.

— Масёныш, прости. Знаю, ты была в нашем тандеме ведущая. Всегда. Мне рассказали. И сейчас не просто ревнуешь, а… Из себя выходишь. Тома первая предупредила, в мой первый выход в город. Но я с тех пор так и не понял, а как надо поступать, чтобы не задеть твоё чувство лидерства. Помоги мне ты, сама? Что мне сделать?

Она молчала. Пыхтела. Вулкан внутри снова заклокотал — чуть спокойнее, но это кажущееся спокойствие.

— Саш, это так не работает, — покачала она головой и шмыгнула носом. — Да, я злюсь! Сильно злюсь. Но когда ты подставляешь меня, присваивая мне то, что исходит от тебя — словно дань отдаёшь и откупаешься! Поверь, от этого только хуже. Да, ты умный. И в тебе вселенец, который много знал, много пожил, такая юная глупая девчонка, как я ему на один зуб. Но лучше быть девчонкой при умном тебе, чем пыжиться, делая вид, что у нас по-прежнему, и я — заводила. Пожалуйста, не сваливай больше на меня