С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

гам гораздо громче. И веселее. Да, наш ответ мало на что повлияет — не на волне текущего позитива. И не в нашем бесшабашном возрасте, который так и называют: «Пора ошибок взросления». Но всем интересно, что мы сможем сказать в оправдание. Оно как бы моя же теория запрещает отвечать, отвечая мы защищаемся. А напомню, что именно наше молчание стало главным фактором, почему волна быстро потухла, не набрав силы. Но я подумал и предпочёл не рисковать — нам будут задавать этот вопрос снова и снова, раз за разом, даже годы спустя. Да, не влияет, но «ложечки нашлись, а осадок остался» — так будет и с нами. Пусть лучше сейчас позащищаемся, зато потом будем свободны, словно ветер в поле.

Я прокашлялся — от болтологии немного запершило в горле, и подался вперёд к микрофонам, и гул собравшихся тут же стих:

— На этот вопрос отвечу я. И начну издалека. А именно, от моей травмы и амнезии.

Пауза.

— Хотя нет, наверное, ещё чуть раньше — с момента нашего рождения.

Картинно задумался.

— Хотя снова нет, ещё чуть-чуть отмотаю назад. С момента пролёта над нами кометы в 1601 году.

А теперь тишина гробовая — очень крутой старт аргументов.

— Мы не знаем, что это за космическая хрень поразила нас. Учёные называют это таинственное нечто словом «симбионт», хотя выделить его, посмотреть на него в микроскоп, или ещё как-то определить его наличие нет возможности. И иногда при рождении близнецов, но не всегда, им достаётся один симбионт на двоих. Это проявляется в том, что близнецы резонируют друг с другом, и вместе, держась за руки, способны на куда большее, чем по отдельности.

— Ещё нюанс, — продолжал я, — мужчины. Мы не знаем, поражены ли мы симбионтом, но мне кажется, оным тоже обладаем. Просто то ли отсутствие второй икс-хромосомы мешает симбионту в нас реализовать свой потенциал, то ли что-то ещё в нашем организме; мы не получаем одарённость, но являемся носителями, это можно сравнить с рецессивными аллелями в генах — они задавлены доминантными, но могут проявиться позже, в потомках.

— Мы с Машей разнополые, но нам также достался один симбионт на двоих, — продолжил я, сделав лёгкую паузу — понять реакцию на свои слова. Вроде народ собрался грамотный, и про «рецессивные аллели» знает, и в научной проработке симбионтов разбирается. — Это проявляется в том, что когда я рядом — Маша сильнее. Давай продемонстрируем!

Маша рядом со мной зажгла шар. Небольшой, чуть больше теннисного. И подняла его чутка повыше — чтобы не обжечься, да и другим будет лучше видно.

— А теперь я просто касаюсь её. — И опустил ладонь на её руку. И шар тут же увеличился в размерах раза в три-четыре, до размера баскетбольного. Да не просто так, а с грозовым треском. Как вспыхнет!

— У-у-у-у-ух! — раздался хоровой возглас массовки. Впечатлили. Особо интересно это в свете того, что при увеличении линейного размера шара в три раза, его объём по закону куба увеличится в двадцать семь (!) раз. С энергией сложнее, большой шар имеет меньшую энергоплотность, там речь не о двадцати семи, но о пяти-шестикратном увеличении энергии говорить можно.

— Мы были синхронизированы с детства, — продолжал я. — От меня исходит некая энергия, которую я не чувствую, но Маша ею подзаряжается. И чем больше времени мы рядом, тем больше подзарядка. Поэтому и только поэтому мы с самого рождения спим вместе — порознь, младенцами, всегда начинали плакать, и семья махнула рукой, а после все привыкли. И все сплетни и грязные инсинуации — это именно сплетни и инсинуации наших врагов. Всё, что я только что сказал — преамбула. А теперь, собственно, ответ на ваш вопрос.

Замолчал, обведя всех тяжёлым взглядом. Массовка прониклась голливудской паузой и затаила дыхание.

— После атаки ведьмы я умер. Моё сердце не билось более пяти минут. Это много. Очень много для механизма из мяса и костей! Физически меня подлатали, но мозг в себя так и не пришёл — я ничего не помню. И в этот момент, видимо, произошла наша с Марьей рассинхронизация.

— Энергия от Саши стала исходить… Другая! — помогла сестрёнка. — Я её чувствую, по-прежнему собираю, но она… Не такая. — Ну, как могла — так и сформулировала.

— Наш единый симбионт «сломался», — пояснил я, как вижу со своей колокольни. — И первые три месяца после травмы энергия была нестабильной.

— Да она и сейчас не стабильна! — поддакнула Маша. — Просто более-менее нормализовался поток. Но всё равно всё не так, как было.

— Симбионт пытается сам себя «ремонтировать», так вижу и чувствую ситуацию я. И поскольку он инопланетянин, и ни черта не разбирается в нашей анатомии, меня периодически «шарашит». То гормоны, то бзики, то истерики и ссора с родными — не просто ж так вашего покорного слугу три месяца не выпускали в люди?

— Саша приходит в норму, — снова поддакнула Маша, и я понял, что мы ступили на очень неровный лёд. Ибо какой вес я буду меть для иностранного замужества, если признаю во весь голос, что нестабилен? Какой королеве в мужьях будет нужен псих? — Но не всё сразу, это происходит небыстро, — добавила Маша.

— Радомила, отвечаю на твой вопрос, — обратился я к собачке. — В тот момент, когда была сделана та фотография, я серьёзно поссорился со всей своей семьёй… Кроме Ксюши. Даже с Марьей мы не нашли общий язык. И в эмоциональном порыве среди ночи пошёл с гитарой на стену — успокаивать нервы музыкой. Что подтвердят многие, кто слушал меня там тогда — я играл очень ярко, и многие вещи с той же энергией повторить вряд ли смогу. Кстати, именно там меня пригласила на совершеннолетие Аня Суслова. — А это снова вброс, пока маза.

Снова шепотки, я специально сделал для этого паузу.

— Это был нервный срыв, эмоциональное обессиливание. И, видимо, почувствовав оное, что я не смогу сопротивляться, симбионт нанёс свой удар, вмешавшись в мою физиологию радикально, пытаясь отрегулировать мои энергетические настройки. И шандарахнул гормонами, и бог знает чем ещё. Марья стояла рядом, и так, как симбионт у нас один на двоих, её от вмешательства инопланетянина повлекло ко мне, меня — к ней. И получился тот поцелуй. Но ты, видимо, убежала со своей точки съёмки и не видела, что было дальше. А дальше под действием работы симбионта я начал задыхаться, дышать через раз. Тело охватил жар. Дружинницы со стены домчали меня до больницы, на руках несли, и наш врач, Поликарп Людмилович Несмешной, между прочим светило мировой