С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

— А как ещё это назвать? Хочу трахнуть сестру. Инцест — дело семейное. Довольна? И уже почти уболтал её… Знаешь ведь, я умею убалтывать! Парализованного уговорю встать и пойти. Сегодня б она пока ещё не дала, не додавил, но я не спешу. А теперь, благодаря тебе, придётся снова заново начинать. Как тебе не стыдно?

— Трепло! — посерьёзнели вдруг глаза журналистки. — Ну ты и трепло, царевич! — сокрушённо покачала головой, картинно тяжело вздохнула и взяла серьёзный тон. — Саш, я продала тебе душу. Отдалась полностью. Я имею право знать ВСЁ! Потрудись, пожалуйста, объяснить, чтобы в следующий раз, когда не я вас «спалю», а кто-то менее «свой», мне было что им наплести? И ещё пожалуйста, в следующий раз закрывайтесь. А то и правда неудобно как-то.

— А почему ты считаешь, что он… Трепло? — опешила Маша. — Что он врёт? И… Не хочет меня?

— Машенька… — Радомила покровительственно скривилась, возвела очи к небу. — Прости, что я так фамильярно, просто… Просто ты — маленькая глупая девочка. Это не плохо, наоборот — тебе идёт, выигрышный образ. И здорово, что искренний. А я — старая тётка за тридцатник, которая много чего в жизни и видела, и повидала — и это совершенно разные понятия, хоть у них и один корень. — Взгляд на меня, мгновенно налившийся холодом. — Саш, я жду объяснений. И если нет — ухожу. И censored вы сами, как хотите! Если Милославские назад не примут — найду что-нибудь другое, лишь бы не с вами.

— Погоди! — воскликнул я, поднимая руку. — Радомила Тулина, прошу тебя не пороть горячку. Это, действительно, рассинхронизация — я тебе вообще не врал. Просто там, на пресс-конференции, я сказал чистую правду, ничего кроме правды, но НЕ ВСЮ правду. Мне нужно договаривать, или пораскинешь мозгами и сама поймёшь? — Я сощурился.

— Саш, ты о чём? — А это Маша.

— Она знает. — Продолжал пронзать журналистку глазами.

— Са-а-аша… — Тулина задумалась — Кал-Эл… Криптон? — удивлённо подняла она глаза. Я молчал, молчанием подтверждая её слова. — Симбионт рассчитан на обычного человека, а с тобой…

— Ни слова вслух! — снова воздел руку. — Стены имеют уши. Тут — маловероятно, но на будущее нужно сразу иметь в виду и предохраняться.

— Поняла. Прости, Саш. — Радомила низко склонилась в поклоне. — Я всё поняла. Больше не буду приставать. Но всё же… Это, — сделала жест рукой, будто обводит вокруг нас круг. — Это опасно. Может не надо ТАК? Какие-то предосторожности?

— Радомила, солнышко, мы работаем над этим, но пока получается плохо, — снова признался я, и снова по закону сэра Уинстона. — Мы в курсе проблемы.

— Тогда… Не мешаю. Развлекайтесь. И нет, Маш, я ЗНАЮ некоторых извращенцев, со многими общалась по работе — я вообще-то из колонки светских сплетен и слухов, если ты не забыла. Богема такая богема, элита такая элита, князья и княгини своеобразно развлекаются. Но твой брат не такой — это за версту видно. Да, он псих, расчётливый законченный псих, но точно не из ЭТИХ! — презрительно выделила она это слово. — Так что приятно оторваться. — Развернулась, открыла дверь, но в последний момент обернулась:

— Я чего вас искала-то… «Русь» и «Соборность» вылетают отсюда аэропланом. Редакции скинулись в пополаме и заказали чартер для своих съёмочных групп.

— Хорошие репортажи, окупились? — усмехнулся я.

— Ага. — Довольный кивок. — И девчонки по доброте забирают всех, кому надо в Москву. И это… Я тоже с ними полечу. Не хочу на вертолёте, там… Качает, — мягко сформулировала она. — Давай мы сделаем маленькую пресс-конференцию у вашего трапа перед вылетом, как бы случайно вас поймали? Три вопроса, по одному от них и от меня, и вы летите к себе, мы — едем на аэродром.

— Так сказать, перепихон с утреца напоследок, — схохмил я, но прожженную стерву-журналистку смутить этим сравнением не мог.

— Типа того. Знаешь анекдот, как лаборанта-осеменителя, сделавшего свою работу в коровнике и собирающегося домой, коровы окружили и не дают уехать: «А поцеловать?»

Тишина после шутки Тулиной стояла секунд с десять — на «догнать». Но после до Маши дошло, и она разразилась хохотом, вымывая из себя им весь негатив, наслоившийся на нас с момента начала ссоры. Всё же Радомила профи, умеет не только в мозги гадить, но и, когда надо, наоборот, «разруливать», разряжать обстановку.

Довольная эффектом, журналистка поулыбалась и ушла. Совсем напоследок бросив:

— Красавцы! Стильная одежда. И… Непривычная. От сестры?

— Ага. У нас отличная сестра! — засияла Маша.

Когда «собачка» вышла, повернулся к ней спиной:

— Одежда красивая, но ты меня об стену немного испачкала. Отряхивай. И пожалуйста, не елозь меня больше по стенам! Хорошо, что тут душ, побелки нет, но самооценка всё равно падает.

* * *

Идём. Обе Ксюши играют вдалеке, около самого борта, рядом делает вид что любуется красотами тётка Настасья, недалеко от неё стоит Алла. Алла летит на нашем борту, так как с нами её пациентка. Мы попробуем (если диспетчер Москвы разрешит) десантироваться прямо в Измайловском, а она с девочкой полетит дальше, домой. Устроит её в клинику и Несмеяныч начнёт предварительное обследование, анализы там, томография — что требуется тем, у кого опухоль в голове? Сегодня Ксюша с утра её полечила, приступа быть не должно, и в принципе сегодня больше воздействовать целительским даром не требуется. Я весь такой красивый, в нарядном камзоле, правда, пока ещё с гартитурой на голове, за спиной гитара, и, признаюсь честно, я её чуть не забыл. Оставил в гостиной, как они про меж себя называют ту комнату, где вчера шёл концерт. Шустрый напомнил, когда досвиданькаться-ручкаться к нему подошёл. Делегация из Кувшинок уехала вместе с воеводой — что-то решать, детвора снова в режиме ожидания, но теперь настрой совсем иной. Они-то мне и напомнили:

— Саш, а ты ещё приедешь? Поиграешь-попоёшь?

Помня разговор с Машей и мысль, пришедшая в душевой, спросил:

— Ребят, а что если я… Скажем так, если не смогу сам, но найму вам учителя? Или лучше попрошу кого-то из знакомых музыкантов приезжать к вам, но не просто играть, а учить вас музыке? У вас тут пианино есть, купим ещё гитар, может синтезатор, или, там, скрипку? И будете учиться. И потом, когда вырастите и пойдёте в большую жизнь, у вас за плечами будет владение музыкальным инструментом, а значит устроиться в жизни можно куда лучше и успешнее?

— Ага, по кабакам играть! — мечтательно выкатила глаза одна из девочек. Блин, я не один мечтаю в душе стать лабухом! Я — на время, попробовать себя, а некоторые рассматривают это