Тень Тодзи Фушигуро - Сим Симович

Тодзи молча загрузился на заднее сиденье, по-хозяйски закинув грязные ботинки на соседнее кресло. Рю устроился рядом, с нескрываемым кайфом откинувшись на мягкую кожаную спинку.

Двигатель сыто заурчал. Тяжелый седан плавно вырулил на трассу, увозя их прочь от проклятого туннеля навстречу сияющим утренним огням просыпающегося Киото.

Глава 11

Токийский экспресс вполз на перрон станции Синдзюку со скрежетом тормозов, похожим на истошный визг недорезанного поросенка. Мегаполис обдал прибывших привычным, удушливым коктейлем. В воздухе стояла густая взвесь из раскаленного асфальта, сизого транспортного смога, пережаренного кунжутного масла и той особой, мелкой, липкой пыли, которая намертво въедается под ногти за пять минут неспешной прогулки.

В далекую эпоху Хэйан древняя столица благоухала иначе. В основном конским навозом, прелой соломой и гниющими в сточных канавах трупами бедняков. Так что прогресс цивилизации был, как говорится, налицо. Вонять стало суше, изощреннее и значительно дороже.

Тодзи пер сквозь плотную толпу одинаковых клерков в строгих черных костюмах, как тяжелый ледокол сквозь весеннюю шугу. Плечо приятно оттягивала спортивная сумка, туго набитая новенькими, хрустящими банкнотами прямиком из Киото.

Рю, вышагивающий рядом, выглядел так, словно только что сбежал с закрытого модного показа для элитных якудза. Древний дух, дорвавшись наконец до собственной трехмерной оболочки, времени зря не терял. На нем красовались широкие брюки из тяжелого, струящегося темного шелка, свободная черная рубашка, расстегнутая на три пуговицы и небрежно обнажающая плотную, болезненно-бледную грудь. И гвоздь программы — новенькие, сверкающие итальянские туфли из натуральной кожи, за которые пижон с легким сердцем выложил в Киото целых сорок кусков иен из их совместного бюджета.

— Топаешь слишком дерзко для хмыря, который еще вчера жрал свиную ногу за мой счет, — сурово припечатал наемник, прикуривая от дешевой пластиковой зажигалки.

— Это называется врожденная грация, живодер.

Рю вальяжно, театральным жестом поправил темные волосы, зализанные назад. Карие глаза, в глубине которых плясали золотистые хэйанские искры, с откровенным, животным любопытством сканировали колоссальные неоновые экраны на фасадах торговых центров.

— Это походка свободного джентльмена, у которого в кармане греет ляжку чек на двадцать пять мультов. А под ботинками расстелился целый город, битком набитый дешевой жратвой и сговорчивыми женщинами. В мои славные времена за подобный уик-энд пришлось бы спалить дотла пару провинций и вырезать десяток-другой местных князьков. А тут — просто зачистил вонючий туннель, и вуаля!

— Не ори про бабки на всю улицу, — осадил Бывший Зэнин.

Мужчина резко свернул в узкий, прокуренный переулок, уводящий в самое сердце злачного Кабуки-тё.

— В Синдзюку местные щипачи и мелкие маги соображают втрое быстрее, чем ты в своей пещере. Сдернут сумку — придется ломать им руки прямо на улице. А я клялся себе сегодня не пачкать пальцы чужой кровью хотя бы до обеда.

— Ой, какие мы стали нежные! — раскатисто расхохотался напарник.

На указательном пальце он виртуозно крутил связку ключей от арендованного авто — трофей, который успел незаметно срезать у зазевавшегося салаги еще на перроне вокзала.

— Ты бы лучше напряг извилины, где мы сегодня кинем кости. В том двухзвездочном клоповнике в Иокогаме я больше ночевать не намерен. Моя новая туша требует ортопедического матраса, высоких потолков и приличной вентиляции. А не аромата тухлых сушеных кальмаров из-под матраса.

Они сняли целиком верхний этаж в частном апарт-отеле на задворках элитного Роппонги.

Владелец заведения — сгорбленный, подозрительный хмырь с подбитым глазом, чья аура отвратительно несла скипидаром — даже не заикнулся о документах. Тодзи молча выложил на стойку ресепшена две пухлые пачки наличности, и вопросы отпали сами собой. За такую сумму в этом районе можно было не просто снять номер на неделю, а официально получить лицензию на подрыв парочки диванов.

Пентхаус радовал глаз: панорамные окна от пола до потолка с видом на залитый неоном Токио, исполинский кожаный диван в центре гостиной и забитый до отказа элитным пойлом мини-бар.

Зайдя внутрь, Убийца Магов первым делом швырнул тяжелую сумку в дальний угол. Скинул провонявшую потом куртку и с наслаждением завалился на диван, бесцеремонно вытянув длинные, мускулистые ноги прямо на хрупкий стеклянный столик.

— Я на скачки, — буднично провозгласил боец, извлекая из кармана штанов свежий выпуск потрепанной спортивной газеты. — В шесть ноль-ноль первый заезд в Ои. У меня железобетонная чуйка на третьего жеребца.

— Ты абсолютно, клинически безнадежен, Фушигуро!

Рю уже обосновался у мини-бара. С тихим, плотоядным чпоканьем он свернул пробку бутылке виски двадцатилетней выдержки — прямо зубами.

— На нас только что свалилась гора бабла, а ты снова прешься кормить хромых паралитиков! Короче так: я отстегиваю свою половину налички и иду знакомиться с местной ночной фауной. Слышал, в нижних клубах Роппонги трутся самые горячие сучки и самые безбашенные маги-перебежчики.

— Не забывай, из чьего кошелька ты оплатил эти пижонские туфли, — глухо пробурчал наемник, накрывая лицо развернутой газетой. — Если притащишь кого-нибудь в номер — ведите себя тихо. Я планирую отоспаться перед тем, как мы пойдем потрошить особняк моих любящих родственничков.

— Мечтай, живодер!

Демон сделал жадный, солидный глоток виски прямо из горлышка. Задорно подмигнул спящему Тодзи и выскользнул за дверь. Комнату обдало легким, специфическим шлейфом хэйанской проклятой гари вперемешку с дорогим парфюмом, который паршивец успел стащить в холле.

Ночь накрыла Синдзюку незаметно, щедро раскрасив мокрые от вечернего дождя тротуары кислотными бликами неона.

Тодзи заявился в пентхаус около двух часов ночи. Чуда, как водится, не случилось. Третий жеребец в Ои пришел позорным четвертым, слив в унитаз ровно двести тысяч иен. Сумму, которую наемник с легким сердцем грузанул на его хваленую «динамику на крутых поворотах».

Бывший Зэнин пребывал в том самом специфическом, боевом и слегка мрачном расположении духа, когда нестерпимо хочется кому-нибудь выбить зубы, но так, чтобы не запачкать кровью свежую футболку.

Он толкнул дверь номера носком ботинка и намертво застыл на пороге.

В пентхаусе полыхал абсолютный, разнузданный, первобытный хаос. Праздник жизни, слетевший с тормозов.

В центре огромного кожаного дивана, широко раскинув ноги и сжимая за горло наполовину пустую бутылку французского коньяка, восседал Рю. Из одежды на древнем аристократе остались лишь расстегнутые брюки. По бокам к нему тесно жались две девицы в ультракоротких клубных платьях. Слева висела блондинка с вульгарно накачанными губами, справа — агрессивная брюнетка с замысловатой татуировкой дракона на бедре. Обычные ночные хищницы, слетевшиеся на запах пачек наличности и хищное, породистое обаяние щедрого «нового знакомого».

Стеклянный столик перед ними представлял жалкое зрелище. Горы пустых коробок из-под пиццы, разбросанные пачки дорогих сигарет, батарея пустых бутылок и веер раскиданных иен. Деньги