Ненужная жена князя Горчакова - Мелина Боярова

— Поди ж ты! А вам известно, сколько она стоит? — пробурчал граф.

— Понимаю, что дорого, — вздохнула и продолжила: — зато раз поставил и забыл. Если накладно — берите дуб, благо в вашей губернии его в избытке. Но главное не то, какую породу вы возьмете, а то, какого качества. Бревно должно быть ошкурено идеально, чтобы ни одного жучка или личинки под корой не осталось. И не вздумайте ставить свежепил! Дерево должно вылежаться, отдать лишнюю влагу, чтобы волокна натянулись, как струны. Мало того, правильно высушенная древесина, когда на нее давит пласт, начинает «петь» — издает характерный треск, предупреждая об опасности задолго до обвала. Послушайте моего совета, замените крепи, и ваши мужики перестанут бояться нечистой силы, а инспекторы из горного департамента не найдут, к чему придраться.

— А я вам говорила, что Анастасия Павловна запросто определила, отчего шкатулку в магазине перекосило, — нарушила воцарившуюся в зале тишину Зворыкина.

— Помилуйте, но откуда столь юной девушке об этом известно? — возмутилась графиня Постовалова, чей преклонный возраст вызывал недоумение, что она забыла на этом мероприятиии. — «Крепи», «штрек», «свежеспил»? Слова какие чудные…

— В самом деле, княгиня? — Воронцов прищурился, разглядывая меня, как диковину. — Откуда у женщины такие познания?

— У моего отца, графа Щепкина собственная лесопилка имелась, оттого мне все о дереве известно. Помимо этого, читала книги и часто присутствовала при разговорах управляющего с мастерами, — слукавила я. — Вот, как раз возвращаюсь в родное имение, чтобы продолжить дело. Лес буду по новой технологии готовить, чтобы годами служил и был крепче камня. Стало быть, если решите воспользоваться моим советом, то вам, как первому клиенту, сделаю скидку.

— Какая лесопилка? — прогундосил тощий баронет с жидкими волосами и тонкими усиками, похожий на таракана. — Разорилась она давно без хозяйского присмотра. Как граф преставился, так и пошли дела наперекосяк.

— Разумеется, мне об этом известно, господин, э… — замялась, вопросительно посмотрев на хозяйку дома.

— Гуносов, — подсказала Зворыкина, — Аркадий Силуянович.

— Разумеется, я знаю о плачевном состоянии лесопилки, Аркадий Силуянович, — смерила его снисходительным взглядом. — Поэтому привезла из Петербурга новое колесо, пилы, хомуты и прочие детали, необходимые для ремонта.

Дальше мы заговорили о технике и прогрессе, и я увидела, как пренебрежение сменяется искренним удивлением и даже уважением. Хотя некоторые мужчины, прислушивающиеся к нашей беседе, лишь скептически хмыкали, всем своим видом демонстрируя: «посмотрим, что будет на деле, а на словах все умеют хвастать».

Но только на разговорах мое вхождение в общество не закончилось. Софья Петровна, вдоволь удивив гостей моей персоной, пригласила поэта, который продекламировал нам стихи собственного сочинения. А после Елизавета, молодая воспитанница баронессы Тулиновой, сыграла нам на фортепиано несколько красивых мелодий.

— Анастасия Павловна, а какие стихи читают в столичных гостиных? Прочтите нам что-нибудь из нового, — обратилась ко мне госпожа Скрипицына, супруга богатого купца, владеющего сахарным заводом.

Мне отчего-то вспомнились стихи Ахматовой «Сжала руки под темной вуалью…», строки которой так точно ложились на мою новую судьбу. Пока читала, заметила, как некоторые дамы украдкой вытерли слезы, а мужчины замерли, пораженные силой слов.

— Это божественно! Кто автор? — воскликнула баронесса Ливен.

— Один непризнанный гений из северной столицы, — тяжело вздохнула, возвращаясь в реальность.

Перед самым уходом я нарочно столкнулась с Воронцовым, который уединился на балконе. Граф меланхолично курил сигару, любуясь на звезды и тусклые огни в окнах домов.

— Петр Данилович, у меня к вам небольшая просьба, касающаяся Якова Ивановича, задолжавшего вам крупную сумму, — затронула важную для меня тему.

— Зачем вам этот неудачник? — он усмехнулся.

— Мне на лесопилке понадобится маг, — призналась честно. — А я помогу вам с укреплением штолен. Если предоставите мне исходные данные, подскажу, как сделать расчет и чертежи. И, раз уже обещала, скидку в двадцать процентов, — замолчала, давая ему время подумать и осознать ценность предложения.

— Вы предлагаете сделку? — он повернулся ко мне.

— И довольно выгодную, — ответила уверенно. — Свобода одного мага в обмен на сохранность ваших рабочих и прибыли.

— Хорошо, княгиня, — Воронцов протянул мне руку. — Завтра получите векселя Якова. Но условимся так: вы делаете расчет и поставляете мне первую партию древесины бесплатно. Завтра к вам подъедет мой управляющий и предоставит необходимые данные. Учтите, если ваш совет не сработает, долг Шенберга перейдет на вас.

— Договорились! Но доставка за ваш счет! — Я пожала руку, испытывая невероятное волнение от того, что это первая заключенная мной сделка.

Глава 31

На постоялый двор вернулась ближе к полуночи. Нога разнылась от перенапряжения, и я мечтала только о том, чтобы добраться до кровати. Елизар и Дуняша не спали, ожидая меня, но на разговоры уже не хватало сил.

Не успела сомкнуть глаз, как наступило утро. Оно ворвалось вместе с суетой постоялого двора, запахом подгорелой каши и далеким перезвоном колоколов. Вспоминая вчерашний вечер и множество коварных вопросов, касающихся князя Горчакова, мне оставалось лишь горько усмехнуться.

Для правды время еще не наступило. Пока не получу диплом практика, ни о какой свободе речи не шло. А значит, репутация в глазах местного общества должна быть безупречной.

Дуняша давно уже проснулась и хлопотала, организуя завтрак. А у меня мысли так и роились вокруг того, насколько опасную игру я затеяла.

— Барышня, там господин Чередин приехал, — сообщила Дуня, подавая мне дорожное платье. — Говорит, что от графа Воронцова прибыл. Ждет внизу, важный такой, сердитый.

Надо же! Не обманул, — сердце невольно забилось быстрее, переживая за предстоящий разговор. Но я постаралась взять себя в руки и спустилась в обеденный зал.

За столом у окна меня дожидался худощавый мужчина в добротной одежде, с умным взглядом и глазами расчетливого дельца. Он сухо представился и положил передо мной тяжелю стопку гербовых бумаг, перевязанных суровой нитью.

Следом достал из тубуса потрепанные чертежи и карты.

Я склонилась над бумагами, позабыв обо всем. Шахты графа простирались по извилистым холмам на севере губернии. Обозначения грунта в двух мирах практически не различались. Я без труда разобрала, где шел рыхлый песчаник или располагался пласт глины, в каких местах, судя по отметкам обвалов, наблюдался плывун.

— Смотрите, Григорий Никитич, — подхватив карандаш, принялась выводить тонкие линии прямо поверх имеющихся расчетов. — В этом месте крепить нужно не сплошным рядом, а арками, с шагом в сажень. В таком случае давление грунта распределится равномерно. И дерево для опор потребуется лучшее — лиственница или дуб. Но, если дуб, то обязательно мореный, выдержанный в воде