Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

заскребла по дну тарелки, и я отправил посуду в раковину. Подумав немного, все же взялся за губку — лучше помыть, пока не присохло. Вот только когда я поставил чистую тарелку на расстеленное на столе полотенце и принялся за ложку, звук бегущей воды показался мне каким-то странным — как будто труба вдруг начала тихо и утробно бурчать. А через мгновение я понял, в чем дело. Звук шел не из трубы. Он шел с улицы.

Я быстро закрыл кран и услышал то, что все это время заглушала льющаяся вода — звук мотора. Я подошел к окну и увидел, что к моему трейлеру подъезжает машина — серебристый «Форд Таурус».

Я мгновенно рванул в сторону от окна, выключил свет в трейлере, чтобы с темной улицы меня не было видно, как в аквариуме. И выхватил из-под дивана лежавший там дробовик. Ремингтон был уже заряжен, так что я просто щелкнул предохранителем и встал сбоку от окна, осторожно выглядывая в него.

Машина тем временем неспешно остановилась, и из нее вышел человек. Спокойно закрыл дверь ключом и направился в сторону трейлера. Оружия в его руках видно не было, зато было что-то плоское и прямоугольное.

Я до рези в глазах вглядывался в идущую фигуру — зима подступала все ближе, так что солнце скрывалось за горизонт уже в шестом часу вечера. Так что сейчас на улице уже была непроглядная темень, разрываемая лишь редкими фонарями над дорожкой, по которой приехал «Форд».

Свет над входом в трейлер был установлен, но сейчас не горел — я вообще включал его нечасто. Фигура тем временем почти подошла к двери, и тут привыкшие к темноте глаза зацепились за знакомую кожаную куртку. Приглядевшись еще немного, я узнал осанку и очертания головы, после чего опустил ружье и спрятал его обратно под диван. Включил свет в трейлере и в упавших из окна отблесках окончательно разглядел лицо Марча. Пошел к двери, в которую тот уже принялся стучать, и впустил его внутрь.

— У тебя чего свет моргает? — спросил он, пытаясь прощемиться ко мне в дом в ботинках.

— Разувайся, — сказал ему я, чем вызвал легкое недоумение. После чего пожал плечами: — Перебои электричества. Привет, кстати.

— Да, точно, привет, — протянул мне руку детектив, все же скидывая обувь.

— Проходи, — махнул я рукой в сторону стола. — Кофе будешь?

— Не откажусь, — проговорил Марч, и только сейчас я разглядел, какие глубокие темные мешки залегли у него под глазами. Сном его жизнь явно не баловала.

Я налил ему кофе и передал чашку, из которой он тут же сделал большой глоток, кивнул в знак благодарности.

— Ты чего лично? — спросил я. Не сказал бы, что меня это обрадовало.

— Привез вот это, — он подвинул в мою сторону картонную папку без подписи, которую уже успел положить на стол перед собой.

Я молча взял ее, открыл, достал оттуда несколько исписанных аккуратным убористым почерком листов. Принялся читать и быстро понял, что передо мной. Теперь понятно, почему Марч выглядит таким уставшим. Он объехал всех свидетелей из списка Митчелл. И здесь были данные о том, кто и что готов рассказать.

— Восемь человек согласились дать показания с учетом того, что им будет обеспечена безопасность, а некоторым — прощение грехов, — невесело усмехнулся Марч. На первых двух листах — информация о том, что они могут рассказать.

— Есть что-то, за что его можно с гарантией прижать? — сразу спросил я, прежде чем погрузиться в чтение.

Марч скорчил сложное лицо, по которому стало ясно — близко, но нет.

— Самый ценный свидетель — одна из жертв, Кайли Лотнер. — Она готова показать, что стала жертвой насилия на вечеринке. И она опознала Марти по фотографии как человека, который присутствовал в клубе той ночью. К сожалению, указать на то, был ли он организатором, она не может. Насильника мы тоже так и не смогли опознать — она не знает его, и описание слишком общее, так что я тоже не смог понять, кто это. Но, думаю, что если у Митчелл есть списки гостей — мы и его прижмем.

— Это очень сильный козырь. А есть кто-то еще с той же вечеринки? Кто мог бы хоть частично подтвердить ее слова?

Марч недовольно цыкнул:

— Нет, к сожалению. Был бы еще хоть один свидетель или хотя бы заключение врача… Но в больницу она, естественно, не ходила. Зато узнала по фотографии Крауза.

— И она уже готова давать показания? — задал я еще один важный вопрос.

— Нет, — ответил Марч, покачав головой. — У нее требования почти как у Митчелл. Когда Гольдберга официально задержат — не раньше.

Я покачал головой — даже тут броня Марти не дала трещину. Черт возьми, куча народа хотела бы дать против него показания, но каждый боится сделать это раньше других.

— А что тот охранник? Ну, который еще работает, но ненавидит Марти? — спросил я — именно на этого свидетеля я возлагал самые большие надежды.

— Глухо, — поморщился Марч. — Отказался наотрез. Слишком боится. Но не донесет, — ответил он на вопрос, который я не успел задать. — Я сказал, что у нас есть свидетель, который видел, что он делал на вечеринке — якобы так мы и узнали его контакты. Я пытался так выбить из него показания, но ни хрена не вышло — он прямо сказал, что до тюрьмы все равно не доживет, если заговорит. Так что я сказал, что лично он нам не нужен, так что если не будет мешать расследованию, то и хода этим показаниям мы не дадим. Он согласился.

— И ты уверен, что он не соврал? — усомнился я.

— Абсолютно, — ответил Марч. — Парень ненавидит Гольдберга еще больше, чем ты. Он бы даже без угроз на нас не донес, скорее всего. Просто боится. Хотя мне хочется верить, что если мы закроем Марти — он все же даст показания. Совесть его грызет со страшной силой.

Я покачал головой — плохо. Если бы охранник подтвердил и дополнил показания этой Лотнер — Марти можно было бы брать хоть завтра. А так… Нужно будет доказывать, что именно Гольдберг был организатором. А это — время, которого у нас не будет.

— Бывший водитель сбежал из штата — видимо, что-то заподозрил. И я не нашел его следов — затерялись где-то во Флориде, — сказал Марч. — Зато помощница его финансиста согласилась сотрудничать. По ее части, правда, слишком уж грубых нарушений нет — такими вещами рулит его основной финансист Илайджа. Но через него не зайти — они