Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

Мы углубились в изучение показаний. Периодически я указывал пальцем на одну из строк и что-то уточнял, и Марч давал комментарии. Кое-где я добавил приписки своей рукой — чтобы не забыть. Заняло это около часа.

Главным свидетелем, естественно, была пострадавшая девушка. Остальные сами по себе из себя ничего не представляли — от показаний каждого из них по отдельности Гольдберг бы просто отмахнулся, как от назойливой мухи: мелкий мухлеж с налогами, нанесение побоев службой безопасности, употребление наркотиков, подделка документов на антикварный автомобиль из его коллекции…

Однако все это так или иначе повлияет на приговор. Что-то удастся доказать, что-то отметут адвокаты. Но в сумме с показаниями изнасилованной девушки… После бурных обсуждений мы пришли к выводу, что когда докажем, что именно Гольдберг был организатором пресловутых вечеринок — содержимое папки выльется для него не меньше чем в восемь-десять лет тюрьмы, даже с учетом хороших адвокатов.

— А что остальные? — спросил я.

— Чуть больше двадцати человек так или иначе отказались наотрез. Еще девять колеблются. Среди них, например, есть официантка, которая видела, как девушек опаивали и уводили в комнаты. Я кратко записал по памяти то, что они говорили — на всякий случай. Но свидетельствовать под запись, а тем более под присягой они все отказались. Однако я подумал, что их слова все равно могут помочь следствию. К тому же кажется мне, что когда в новостях объявят, что Марти закрыли в клетку — их нужно будет обойти еще раз, уже детективам из участка. И тогда некоторые из них вполне могут передумать.

Я помолчал.

— Итого, мы оказались именно там, где и ожидали. У нас есть хороший материал, который может закрыть Гольдберга на десяток лет… Но сам по себе бесполезный, пока он на воле.

— Угу, — согласился Марч. — Извини, я правда сделал все, что мог.

— Все нормально, ничего большего я и не ждал, — соврал я. Конечно, я надеялся, что у Марча получится что-то нарыть. Но какой теперь смысл ныть?

Я поскреб отросшую за два дня щетину и сказал:

— К тому же уже к выходным у нас будет повод засадить Гольдберга, — я посмотрел в его охреневшие глаза и все же добавил: — Скорее всего.

— Ты что-то нарыл? — спросил Марч с загоревшимися глазами.

— Ага, почти, — кивнул я и положил перед ним на стол газету, свернутую так, чтобы сверху оказалась нужная статья.

Марч бегло прочитал, шевеля губами, после чего поднял на меня глаза и спросил:

— Ты умом тронулся? Тебя же прикончат, — он воровато оглянулся, будто киллер прямо сейчас мог выпрыгнуть из моего шкафа.

— Попытаются, — поправил я его. — В ночь на пятницу.

Он открыл было рот, потом закрыл, подумал несколько секунд. После чего спросил:

— Ты собираешься взять киллера с поличным? — спросил он.

— Если получится, то не киллера, а киллеров. За мной послали сразу двоих.

Марч покачал головой и сказал:

— Это самоубийство.

— Это единственный шанс с гарантией закрыть Гольдберга, — возразил я.

— Киллер не расколется, — парировал Марч.

— Еще как расколется. Покушение на предумышленное убийство полицейского — это пожизненное, без вариантов. А у них группа из четырех человек. Ребята из отдела убийств предложат ему скостить срок и отскочить в программу защиты свидетелей — и он сольет подельников, как миленький. Никто в здравом уме не будет тянуть пожизненное за других.

Марч смотрел на меня, не моргая, а я продолжил:

— А если мои коллеги смогут доказать еще и его причастность хотя бы к одному совершенному ранее убийству — а я им в этом помогу, передав данные всех пропавших свидетелей — тогда…

— Он отправится в газовую камеру… — прошептал Марч.

Я улыбнулся, а на его лице быстро сменилось сразу несколько выражений, после чего отразилась напряженная работа мысли. Он молчал долго — больше минуты. После чего произнес:

— Это… может сработать. Обвинить Гольдберга в организации заказного убийства полицейского…

— Не только полицейского, — перебил я его. — Митчелл сказала, что это его прикормленные киллеры. Именно они убрали Крауза и нескольких свидетелей. И если наш киллер запоет…

— То Марти однозначно конец, — закончил за меня Марч. — Тогда вечеринки и изнасилования на них станут лишь побочными обвинениями. Организация нескольких заказных убийств — это гораздо серьезнее.

Его лицо вдруг изменилось, и он сказал:

— Но помогать тебе в захвате киллера я не буду. Это не мой уровень, — сказал он чуть извиняющимся тоном. — Я частный детектив, а не коммандо, и умирать, чтобы посадить Гольдберга, не готов. Извини.

— Да я и не ждал, что ты возьмешь пистолет и пойдешь со мной в бой, — пожал плечами я. — К тому же в моем плане ты, скорее всего, только помешаешь. Мне нельзя будет спугнуть исполнителей до самого последнего момента, а лишний человек — это лишний риск.

Он кивнул. Как мне показалось — с облегчением.

— Я опасаюсь только одного, — проговорил я. — Что адвокаты Гольдберга попытаются оспорить показания киллера и, воспользовавшись его связями в суде, выдернут Марти под залог. И тогда…

— Этого не будет, — вдруг отрезал Марч.

— А? — не понял я.

— Этого не будет, — проговорил он решительно. — Раз уж ты рискуешь жизнью, я запрошу у своих заказчиков для тебя всю поддержку, какую только смогу. Я не обещаю, что судью удастся убедить дать Марти лишнюю десятку, но все, что должен, он получит. На судебную систему надавят с самого высокого уровня, а за делом установят максимально возможный контроль вышестоящих инстанций. А еще оно получит беспрецедентную огласку в СМИ. Так что даже если судья будет родным братом Гольдберга — он ничего не сможет сделать для него, иначе сам тут же отправится в тюрьму. Я не могу помочь тебе в захвате киллера, но заблокировать связи Марти на время официального расследования — в моих силах. Тебе останется только законно разобраться с армией его адвокатов.

— Которая никак не поможет ему, если я сделаю все грамотно, — проговорил я. — Ты уверен в том, что сделаешь то, что обещаешь?

— Абсолютно. Как я уже говорил — это будет в интересах моих нанимателей, а ресурсы для этого у них есть — можешь не сомневаться.

Я задумался. Лишить Гольдберга главного аргумента в суде — его связей — означало многократно повысить шансы операции на успех. Если Марч действительно сделает это, если его таинственные покровители не подведут… То, черт возьми, у нас все получится.

И без этого-то шансы были вполне неплохие: все же обвинение в заказе убийств