А кругом космическая тьма - Денис Георгиевич Кащеев

– Твою ж в зелень! – выругался Витек. – Надо было тогда у курносенькой обезболивающим разжиться…

– Нужно срочно отвести Раду к врачу! – категорично заявил между тем Игорь.

– Вот только с начала не начинай! – тут же взвился его друг. – Где врач – там и стюа… – не договорив, Гагарин осекся, будто вдруг что-то сообразив.

Осенило в этот момент и Ермакова.

– Доктор Вернер! – воскликнул он.

14

Пустая палуба

145-й день 301-го года Полета, 13:15

Игорь Ермаков, пассажир, 18 лет

– Тоже о нем сейчас подумал, – кивнул Витек – все же будто бы не без сомнений.

Андрей Андреевич Вернер, Главный судовой врач, слыл на «Цио» персоной, скажем так, неординарной. Потомственный член экипажа, весьма гордившийся тем, что может проследить свою родословную чуть ли не до самой Предстартовой Подготовки (говорят, даже капитанам Романовым такое не под силу – после бунта ботов в базах корабельного архива зияли досадные прорехи), выше сухой буквы Устава он ставил дух клятвы Гиппократа – в своем собственном его понимании.

Попросту говоря, своих пациентов-пассажиров Вернер не сдавал. Никому и никогда.

Разобьют ли расшалившиеся младшеклассники плафон освещения в безлюдном коридоре – и порежутся острыми осколками. Проберется ли школьник постарше в неурочный час в бассейн, прыгнуть с верхней площадки вышки – и чем-нибудь не тем ударится о воду, дурачок. Полезет ли возомнивший себя дипломированным бортинженером стажер-механик в недра 3Д-принтера, в надежде физически сбить палубные блокировки (некоторые особо одаренные до сих пор верят, что это реально) – и обварится во время аварийного сброса ресурса из рабочей камеры… Если такой попадет в руки Андрея Андреевича – может считать, что ему несказанно повезло: и медицинскую помощь он получит самую что ни на есть квалифицированную, и штрафа к рейтингу за свои проделки почти наверняка избежит.

Разумеется, всю критичную или даже просто важную для жизни корабля информацию доктор, куда положено, доносил: сообщал в соответствующие службы «Цио» о разбитом плафоне, о плохой организации контроля доступа в бассейн, о проблемах с принтером… Но только не о виновниках случившегося.

Ясное дело, при желании стюардам не составило бы большого труда тех отыскать: тупо пройти по недавним пациентам Вернера и посмотреть, у кого на руках свежие порезы, у кого ожоги, у кого еще какие-то характерные травмы… Ну и задать подозрительным пассам положенные случаю вопросы – в должной тональности. Но обычно так не делалось – не иначе, по некоему негласному уговору.

Не сказать, впрочем, что тем самым Андрей Андреевич провоцировал своих пациентов на новые нарушения. С каждым доктор проводил назидательную беседу – и, нужно заметить, бывал в ней более чем убедителен. По крайней мере, с Игорем у Вернера сработало четко – как-то Андрей Андреевич и его отмазал от наказания за, казалось бы, не такой уж серьезный, но очень уж не вовремя случившийся проступок – к слову, оставивший Ермакову на память кривой шрамик на левом бедре. В тот раз Андрей Андреевич, уже обработав рану и сказав пациенту буквально пару дежурных фраз о дисциплине и долге, затем добрые четверть часа демонстрировал ему сгенерированные ИскИном ролики возможного развития ситуации, пойди та самую малость по иному сценарию. Кровь, кишки и все такое.

Игорь вполне себе проникся и вентиляционные шахты – именно в нее он тогда полез на спор – с тех пор обходил третьим коридором. А как-то узнав, что пара мелких вознамерилась повторить его сомнительный подвиг, выловил глупышей и, щедро надавав подзатыльников, глупую затею пресек на корню.

Возвращаясь к Вернеру – основной его кабинет находился, понятно, на командирской палубе, но каждый месяц ровно одну декаду доктор проводил внизу, на средней или верхней пассажирской. Может, спускался когда и на нижнюю, но за это Ермаков уже не поручился бы.

И именно сейчас Андрей Андреевич в очередной раз практиковал на родной палубе Игоря с Витьком!

– Вот только до медпункта ее еще надо будет как-то беспалевно довести! – заметил между тем Гагарин, выразительно кивнув на Раду.

– Переоденем механиком, на голову нацепим каску, визор затемним – не до конца, чтобы не выглядело подозрительно. Так, чуть-чуть… – на ходу придумал Ермаков. – Идут люди со смены – никто и внимания не обратит! А обратит – подумает, что пасса прикомандирована снизу, – практика привлечения для работ технического персонала с другой палубы не то чтобы была распространенной, но и чрезвычайной редкостью это не являлось.

– Твой или мой комбинезон будет на ней болтаться, почти как этот ботов свитер. Любой поймет, что дело тут нечисто! – упрямо покачал головой Витек. – А новый наскоро печатать – у меня, например, лимит исчерпан. У тебя, подозреваю, тоже.

– Это да… – вынужден был признать Игорь. – Ну, попросим у кого-нибудь помельче… Предлог сочиним…

– У кого это, интересно?

– Ну, не знаю… У Цой твоей, например…

– Там наоборот – боюсь, не налезет…

Ну да, чосонцы обычного сложены весьма тщедушно, и напарница Гагарина по стажировке исключением тут не была, скорее – наоборот. К слову, Ермаков нипочем не дал бы Джин Хо ее заявленных восемнадцати – впрочем, как говорят, соотечественницы Цой и в двадцать восемь могут выглядеть точно так же.

– Ну, придумаем что-нибудь, пока идти будем! – бросил он – этот спор мог длиться бесконечно, а терять на него время, когда Рада бьется в припадке…

Девушке, кстати, будто бы сделалось несколько лучше. Слезы из ее глаз уже почти не текли, лицо малость разгладилось, а душераздирающие надрывные стоны сменились редкими всхлипами.

– Ты как? – аккуратно тронул ее за плечо Игорь.

– Еще болит, – негромко выговорила Рада. – Но уже не так сильно… Кажется, понемногу отпускает…

– И часто с тобой такое? – осведомился у нее Витек.

– Не знаю… Не помню, – не удивила друзей ответом собеседница.

– В общем, так! – постаравшись встать между девушкой и Гагариным – будто это как-то могло помешать последнему возразить – заявил Ермаков. Мы возьмем тебя с собой. Отведем к доктору Вернеру – он сейчас принимает на верхней пассажирской. Знаешь доктора Вернера?

– Нет, – помедлив, покачала головой Рада. – Не помню… Я никого не помню! – горестно выдохнула она. – А это – неправильно…

– Неправильно, – согласился Игорь. –