А кругом космическая тьма - Денис Георгиевич Кащеев

Едва извлеченный из своего убежища, ящичек накренился под собственным весом, его крышка, как видно, ничем не зафиксированная, распахнулась настежь – и на дно трещины из него посыпались характерные брикетики в блестящей серебристой упаковке.

Неужели…

Да, это были они, старые пайки! И сколько сразу!

Игорь поспешно вытащил на пол ящичек с остатками содержимого, затем принялся торопливо выгребать наверх и то, что успел растерять по пути. Добычу складывал в прежнюю тару – что, по-хорошему, было довольно-таки бессмысленно: все равно ведь придется потом в сумки и карманы перекладывать… Но, так его нежданный трофей выглядел еще солиднее!

Всего брикетов оказалось аж тридцать, в ящик они легли в пять рядов по шесть штук в каждом.

Вот это находка!

Обозрев результат своих трудов, Игорь аж присвистнул.

По договору, половину, конечно, надо будет отдать Зойке, но и так экспедиция на Пустую уже, считай, окупилась с лихвой! Плюс главное – конденсаторы для Витька…

Тот как раз снова подал голос от переборки:

– Не свисти – ресурса не будет! И, пасс, ты «Ашками» наконец займешься или так и будешь непонятной дурью маяться?

– Погоди, – отмахнулся Ермаков. – Я тут еще кое-чего надыбал!

– Да? Ну ладно, могу и сам… – способный сейчас думать только о своих «А-двенадцатых», полюбопытствовать, что там у его собеседника за внезапный улов, Гагарин не удосужился.

А вот Игорь не преминул поинтересоваться:

– Ты там хоть одну выкрутил?

– В том-то и дело, что нет! Восьмую мучаю – сидят, как влитые, к ботам! Но должна же хоть парочка…

– Сейчас уже к тебе присоединюсь, – пообещал Ермаков. – Только проверю тут еще…

Припав к самому полу, он заглянул в «кармашек», оставшийся в стенке трещины после извлечения ящичка с пайками: а ну как там еще один такой же припрятан? Но нет, второго месячного комплекта обеденных пайков в тайнике не оказалось. Зато обнаружилось нечто, совсем уж неожиданное: в глубине ниши виднелась панель с кнопками – отдаленно похожая на те, с которых отпираются двери в межпалубных коридорах!

На автомате Игорь потянулся было к своей новой находке – но, не завершив этого импульсивного движения, руку благоразумно отдернул: мало ли что там может оказаться за пульт?! Нажмешь – и нечаянно перекроешь выходы из отсека! Или вообще взорвешь что-нибудь, к ботам…

Ермаков был совершенно уверен, что панели не коснулся – и уж тем более не вводил никакого кода – но на ней вдруг взял да и загорелся изумрудный огонек отклика!.. А затем пол по ту сторону трещины внезапно вздыбился горбом – и с громким треском лопнул.

Во все стороны полетели россыпью куски пластика.

Отпрянув, Игорь втянул голову в плечи и судорожно вскинул руки, силясь хоть как-то закрыться от этого потока разномастных ошметков – но прежде, чем он успел среагировать, один увесистый обломок угодил ему точно в лоб, своротив набок фонарик и заставив в панике зажмуриться. Еще несколько чувствительных попаданий пришлось Ермакову уже по локтям и запястьям.

– Пасс, ты что там творишь?! – ошеломленно ахнул со своего места Гагарин.

– Это не я – оно, к ботам, само!..

Болезненные удары по рукам прекратились, и Игорь осторожно приоткрыл глаза. Его фонарик бил теперь куда-то в сторону, но зато Витьков светил сейчас прямо на место «взрыва». А там, на краю новой дыры в полу – здоровенной, где-то метр на два, с кривыми, рваными краями – высилась массивная металлическая плита. Похоже, именно она, поднимаясь из горизонтального положения в вертикальное, и разодрала в клочья пластик, под котором скрывалась прежде.

А спустя разве что секунду из дыры перед плитой вынырнула копна взъерошенных темно-русых волос. И почти тут же целиком высунулась голова, с тонкими, скорее девчоночьими чертами лица: узкими губами, крохотным носиком и большими голубыми глазами. Затем показались голые плечи – неширокие и покатые. И далее – все то, что ниже плеч, вплоть до самого живота – и тоже без малейшего намека на хоть какую-то одежду!

И отныне уже не оставалось сомнений, что это девушка – приблизительно ровесница Игоря с Витьком. Худенькая, но все при ней…

Пару раз моргнув, незнакомка обернулась к источнику света, сощурилась в луче фонаря. И, ничуть не смутившись и не сделав даже попытки прикрыть наготу, с легкой хрипотцой, как бывает спросонья, произнесла, что называется, ни к командирской, ни к пассажирской:

– Я рада.

13

Пустая палуба

145-й день 301-го года Полета, 12:55

Игорь Ермаков, пассажир, 18 лет

– Чему? – на автомате выскочило у Игоря.

Сам он так и продолжал полулежать на полу, примерно в той же позе, что и застал его взрыв пластика – и грудь незнакомки была сейчас аккурат на уровне его глаз.

– Что – чему? – не поняла между тем вопроса девушка.

– Чему ты рада?

Соображения элементарной этики настойчиво требовали незамедлительно отвернуться и на выставленные напоказ прелести загадочной собеседницы не глазеть, но шея у Ермакова внезапно словно одеревенела и подчиняться категорически отказывалась. Да и вести беседу, глядя в сторону от собеседницы, тоже было бы, наверное, по-своему странно… Так что все, на что он сподобился – это постараться смотреть незнакомке исключительно в лицо. Сработала идея, надо признать, так себе – все остальное так или иначе оказывалось у Игоря в поле зрения.

Судя по направлению луча света, Витек своего взгляда тоже не отводил.

Тем временем вопрос, кажется, заставил девушку искренне задуматься.

– Не знаю, – призналась она после довольно продолжительной паузы. – Жизни, наверное, рада… Но… Но я не о том сказала! – сообразила тут незнакомка. – Это мое имя. Рада. Я – Рада!

– А-а… – протянул он.

– А я – Виктор! – не преминул тут представиться девушке из-за его спины Гагарин. – Очень приятно познакомиться, Рада!

– Игорь, – буквально заставил себя назваться и Ермаков – теперь и язык ему почему-то повиновался плоховато.

– Мне тоже приятно познакомиться, – мило улыбнулась их собеседница – и вдруг начала подниматься из ямы. Судя по всему, до этого она в ней сидела – а теперь решила встать на ноги.

Хм… Ниже пояса абсолютно никакой одежды на их новой знакомой также не оказалось. Что, кажется, ничуть Раду не беспокоило.

Продолжать нагло пялиться на нее в