Танкист. 1941. Том 1 - Артём Март

— Так скажи мне, — он сузил глаза, — откуда сирота без роду и племени может знать то, чему у нас только в танковых училищах учат?

— Если б я сам знал, то разве сидел бы тут, перед вами? — качнул я головой.

Особист молчал. Внимательно смотрел на меня.

— Ум не помнит, а руки да, — продолжил я. — Всё само собой получается.

— Вот как, — Климов потер усталые глаза. — Само собой.

— Вы можете мне не верить, — ответил я. — Но другого объяснения у меня для вас нет.

Он вздохнул.

— А как тебе такое объяснение? — спросил он, наконец. — Вот есть парень. Умный парень, волевой. С лидерскими качествами. И не так важно, откуда он, этот наш парень, родом.

Климов достал из кармана пачку папирос. Вытащил одну и закурил. Выпустил струйку душистого табачного дыма.

— Так разве не может случиться так, что нашего парня в Сувалках или под Варшавой в немецкой спецшколе Абвера очень плотно по нашей матчасти натаскивали? А потом забросили к нам в гражданке, без оружия. Легенду про сироту сочинили…

Я молчал, не отрывая от глаз особиста взгляда.

— А потом, — продолжил он равнодушно, — накроет ночью немецкая авиация батальонный склад ГСМ, и поминай как звали. Нет?

Я подался вперёд.

— У вас два пути, товарищ старший лейтенант. Вы можете расстрелять меня как шпиона, есть у вас доказательства этого или нет. А можете взять добровольцем в ваш батальон. Решать вам. А я любое ваше решение приму.

Лицо Климова было непроницаемым и казалось вылепленным из глины, которую потом обожгли до состояния камня.

Тем не менее он всё-таки поджал губы.

— Зачем ты наврал воентеху, что ты сбежавший из плена советский лейтенант? — мрачно заявил он.

— А надо было, — ответил я невозмутимо, — стоять и смотреть, как он наш танк угоняет, а экипаж по дороге окочуривается от холода?

Несколько мгновений мы сверлили друг друга взглядами. Никто не отводил своего.

Потом Климов встал.

— Всё, — ответил он. — На сегодня допрос окончен.

— Приятно было познакомиться, товарищ старший лейтенант, — с сухой иронией в голосе бросил ему я.

Он не ответил. Вообще не произнеся больше ни слова. Вместе этого старший лейтенант госбезопасности просто обернулся и пошел на выход.

* * *

— Ну и че, Горша, поговорил с парнем? — пробасил командир первого танкового батальона сто четырнадцатой бригады майор Полуянов.

Это был невысокий, но крепкий и широкотелый мужчина сорока пяти лет. У него было широкое, суровое лицо, большой лоб и маленькие внимательные, а когда надо, весёлые глаза.

Георгий не ответил сразу. Он утопил папиросу в самодельной пепельнице из консервной банки, потом засопел.

— Поговорил.

— Ну и что думаешь? — Полуянов сложил на столе большие, широкие от тяжёлой работы руки.

Вечером того же дня Полуянов пришёл в землянку, где квартировал Климов, чтобы расспросить старшего лейтенанта о странном, поступившем к ним парне.

Привези танкисты к ним кого-нибудь другого, майор пропустил бы такую новость мимо ушей, но он читал рапорт, что составил мехвод Сытин. И рапорт этот его заинтересовал.

Полуянов привык доверять своим солдатам. А они, взамен, доверяли ему.

— Думаю, — сказал Климов, — что за ним нужно ещё посмотреть.

— Посмотреть? — Полуянов нахмурился. — Это как… Посмотреть? Гоша, машина Малинина вчера под Холмогорками числилась безвозвратной потерей. А этот малец её в лагерь своим ходом пригнал! Сидорыч мамой клянётся: пацан дизель В-2 знает лучше, чем инструкторы в Харькове! У меня вторая рота полупустая, Гоша! Людей нет, башни крутить некому!

— Ты не кипятись, Пётр Васильевич, — поморщился Климов, — машину я видел. Работа чистая. И то, что того ушлого воентеха из РТО этот щёгол на понт взял с заклинившим двигателем — тоже знаю. Умный малец.

Климов задумался. Потер подбородок. Добавил:

— Даже слишком умный.

— Так займись воентехом, раз тебе без дела не сидится! — рявкнул Полуянов. — А мне парня отдай!

— А вот теперь подумай своей танкистской головой, комбат, — в голосе особиста прозвучала ледяная нотка. — Парню семнадцать, ну, может быть, восемнадцать лет. Документов нет, спросить про него не у кого. По крайней мере, пока девчонка в себя не придёт.

Полуянов молчал. Однако каждое слово особиста Климова заставляло его хмуриться всё сильнее.

— Так ответь мне, — продолжил Климов, — откуда у деревенского парня, который в жизни, скорее всего, дальше районной МТС не выезжал, навыки кадрового состава? Он знает двигатель. Умеет работать с орудием. Да и вообще понимает, как с танком обращаться. — Особист подался чуть вперёд, ближе к комбату. — Пётр Васильевич, он умудрился взять на себя командование танком в боевой обстановке. Но утверждает, что ему напрочь отбило память. Как это объяснить?

— Ну… — Полуянов задумчиво наморщил лоб, — а помнишь мехвода Диму Федороцова? Ему когда голову пробило, он два месяца думал, что сейчас идёт восемнадцатый год, а ему до сих пор пять лет.

С этими словами комбат хохотнул.

— Ну и ничего. Потом в себя пришёл, вспомнил, что к чему. Может, и с этим так же будет? Я его в госпиталь отправлю. Хай подлечится.

— Может, и будет, — особист задумался. — А может, и…

Он не договорил. Устало вздохнул.

— А может, и что? — Полуянов мрачно сдвинул кустистые брови к носу. — К стенке его? Без суда? Не дам, Гоша. Парень девку контуженную из лап смерти вытащил, экипаж, что с ним приехал, за него горой стоит. Не шпионский это почерк, — комбат покачал головой. — Ой, не шпионский.

— Стрелять я его не собираюсь, Пётр Васильевич, — тихо, но твёрдо отозвался особист. — Был бы засланец — вёл бы себя тише воды, под РТО не подставлялся бы. Тут другое. Либо парень самородок, каких земля раз в сто лет рожает, либо… — Он задумался. Вздохнул и снова привычным движением потер подбородок, на котором после утреннего бритья уже появилась синева. — В общем, надо его делом проверять.

— Делом, говоришь, — комбат тоже задумался. Потом повеселел и даже разулыбался. — Вот это другой разговор, Гоша, — он хлопнул особиста по плечу. — И так уж вышло, что подходящее дело у меня для него имеется.

Глава 12