Сердце отваги измеряется численностью. Книга 6 - allig_eri

«Возможно стоило дождаться утра? — подумал он. — Нет, Беатрис ждёт меня сейчас!»

— Господин! — примчались ранее направленные разведчики. — Мы изучили трупы, от них и правда будто бы осталась одна лишь кожа!

— Как у мух после ужина паука, — кивнул немолодой алхимик, бренча своими склянками. — Очень странная смерть. Возможно последствие какого-то Запретного Плода?

Осознание происходящего настигло Ульриха, словно удар молота. Он знал лишь одного человека, который владел условно-подходящими, по слухам, способностями.

— Осмотрите дома, — мертвенным голосом сказал он. — Изучите… их… Найдите жителей.

— Это же он! — крикнул Брендал, тоже сопоставивший факты. — Затмение! Это работа его насекомых, так⁈

Армия зароптала. Паника начала медленно, но верно сковывать их сердца. Все знали убийцу Хранителя, вошедшего в состав посольства, направленного к ним от запада.

— А я и воители отправимся во дворец, — договорил Ульрих, пропуская мимо ушей все слова остальных.

Пролетевшая перед глазами муха уселась ему на плечо, потирая лапки. Ульрих медленно перевёл на неё взгляд. Размер где-то в полпальца взрослого мужчины. Даже на вид мощные челюсти. Хитин. Жало. Серовато-чёрный цвет.

Он смотрел на муху, покуда она смотрела на него. Тишина длилась несколько ударов сердца, пока где-то в толпе солдат не раздался крик.

Будто сигнал.

После этого по улице прокатилась волна хаоса.

Поток мух и вóронов обрушился с неба, словно божественная кара.

* * *

Я сидел на крыше, глядя на поднимающееся солнце. Оно осветило Диргос, показывая мертвенно-серые стены и ослепительную чистоту. Скорее даже стерильность.

Диргос превратился в город-призрак, чьи дома зияли чёрными провалами, словно глазницы черепа.

Не раздавалось привычных криков с рынка или смеха играющих детей. Не слышно ворчания старух, стирающих бельё, ругани стражи на своих постах или зеваний спешащих на работу мужчин и женщин.

Тишина не разбавлялась даже пением птиц, лаем собак или мычанием коров. Чего уж, в Диргосе не осталось даже вездесущих тараканов.

Мир стал тише.

Потому что в нём больше не было тех, ради кого стоило слушать.

Всё живое стало частью роя, который теперь отправился в полёт до других поселений Северных гор. Я посчитал, что люди этой части суши… переоценены.

Какая ирония! Ребис приказал привести Диргос к подчинению, либо уничтожить. Но разве тогда я мог отнестись к последним словам с должной долей серьёзности? Нет, я даже мысленно потешался над ним, думая, что пока Ребис соберёт войска или доберётся до Диргоса лично, пройдёт ещё пара месяцев!

Я был уверен в себе. Каков итог? Погибло трое человек, которые… стали мне небезразличны.

Проклятье! Я не жалел о тысячах горожан, не жалел о Беатрис или Ульрихе, которого мне пришлось убить буквально пару часов назад. Более того, мне было… не то чтобы плевать, но откровенно мало до них дела.

Погиб мой брат, мой друг и моя… моя подруга.

Мог ли я ответить на это как-то иначе?

Не знаю. Наверное. Пелена ярости, поглотившее сознание будто бы спала. Не до конца, но этого хватило, чтобы полноценно собраться с мыслями.

— Теперь это место точно не создаст никаких проблем, — сказал я, поднявшись на ноги. Найденные где-то в домах вещи прикрывали тело, хоть и были несколько не по размеру.

Это не важно.

С Диргосом покончено. Теперь в нём никто более не будет страдать. А мне… мне, кажется, нужно побыть одному и переварить всё случившееся.

Последние слова вызвали новую вспышку дурацкого смеха.

— Переварить! Не мог подобрать более подходящего слова, а?

Пошарив рукой слева от себя, я поднял шлем какого-то солдата, пришедшего ночью вместе с Ульрихом. Подкинул в воздух. Раз, другой… Потом положил на крышу, встал на ноги и обратился роем.

Глава 13

Ставка на безумца

1140 год от сотворения мира, остров Миизар

Худрос, взгляд со стороны

В постели он не мужчина. О да, мужские части функционировали нормально… но во всех иных отношениях этот Клинок Тысячи Войн, — как он называл самого себя, — вёл себя как мальчишка.

Иаланта Кровавая Роза считала, что хуже всего было произошедшее после самого секса, когда он погрузился в полусон или что-то худшее, задёргал ногами, исходя тысячами слов — литанией жалоб, прерываемых беспомощными, царапающими ароматизированный воздух спальных покоев всхлипами.

Дрожащее пламя настенных факелов превращало его конвульсии в пляску ломаных теней.

Она соскочила с ложа, завернулась в красное платье и встала около нарисованного на стене окна, в пяти шагах — а он свалился на пол, словно паралитик, и пополз на руках (неизменный меч не отрывался от правой ладони) через комнату, в угол, где свернулся клубком на всю оставшуюся ночь, запершись в вечном кошмаре.

Лишь меч, скрежеща, царапал пол. Иаланта не могла отделаться от мысли, что он врос в его плоть. Стал частью организма.

Помощница главного посла Амонатора Зальтека мгновенно припомнила все разговоры о так называемых «воскрешениях» Ребиса.

И его чудовищных страданиях во время них.

Происходящее очень напоминало эти события. Смерти, которые он проживал день за днём. Ночь за ночью. Десятки, сотни, тысячи… Не в силах умереть.

Хотя нет, преувеличение. Тысяч не наберётся. Максимум пара десятков, как успел узнать Вейлан.

— Судя по рассказам очевидцев, — морщился мужчина, — это было похоже на рыбалку. Чёртов меч, словно удочка, вытаскивал его душу, попутно разрывая её на куски.

От такого любой, рано или поздно, захочет просто остаться на дне.

Муки Ребиса, обычного мятежника и самопровозглашённого нового правителя Миизара, не были плодом больного воображения, не были результатом изобилия дневных забот. Его тревожили истины прошлого. Ей удавалось разобрать кое-что из его бормотания, но и без этого было понятно, что наполняет его кошмары. Она сама бывала свидетельницей.

Кто-то говорит с ним. Голос, проникающий прямо в мозг и шепчущий-шепчущий-шепчущий раз за разом! От такого сходят с ума, особенно если уверены, что ведут беседу с самим богом.

Бред. Бред ведь?

На троне Худроса сидел живой труп, чей разум с каждым днём всё больше впадал в пучину отчаяния и ужаса.

Вопли этого создания превращали её сердце в кусок льда. Крик был столь первобытно дик, что Иаланта ощущала, как подобный же вопль горит в её собственном горле.

Однако даже если отрешиться от мнимой божественности и взять то, что уже известно… Ребис, этот человек, он… пережил смерть. И вернулся обратно. А потом снова. И снова. И снова!

Умирать, чтобы возвращаться — значит никогда