Тени во времени - Кристофер Руоккио

сказала Кассандра, сжимая культю своей руки. «Принцесса! Великий Бог Огня! Но нет...» Она посмотрела на меня. «Что я буду делать на Джадде? Просить князя о помощи? Спорить с имперскими дипломатами?»

«Скорее всего, отбиваться от наемных убийц», — сказала Селена, положив руку мне на плечо.

Вращение и скрежет механизмов над нашими головами возвестили о прибытии следующего корабля. Бесчисленные утры карабкались по корпусу, по рычагам и механизмам, опускавшим корабль в пусковую шахту. Наши экскувиторы стояли наготове, церемониально обнажив клинки, горящие перед их зеркальными лицами.

«Ты права», — сказал я императрице-консорту. Моей супруге. «Будет лучше... на данный момент... если мы все разбежимся кто куда».

Какой бы дом ни был у Кассандры и остальных... им придется найти его самим.

«Madha es?»

Кассандра заметила, что я смотрю на нее, и, должно быть, что-то от печали отразилось на моем лице. «Ничего», — ответил я, взглянув на Селену и почувствовав, как ее ногти впились в мою руку.

«Мы должны действовать быстро, — сказала моя императрица, — захватить как можно больше доски, пока Капелла не сделает ход...»

В лабиринтных шахматах один игрок мог — не легко, но возможно — остановить другого на ходу, стратегически изменив положение доски. Решив сдвинуть стены лабиринта вместо того, чтобы переместить фигуру, можно было временно лишить противника возможности ответить. Таким образом, опытный игрок мог успешно заблокировать противника не только на один, но и на два, а то и три последующих хода, что позволяло быстро развивать свою сторону, пока противник стоял на месте, будучи совершенно неспособным ответить.

Такова была наша надежда, надежда Селены, моя надежда — несмотря на сообщение Пританиса.

«Они уже движутся», — сказал я. «Они получили какое-то предупреждение, какую-то информацию о том, что произошло на Гододдине...»

«Ты думаешь, они будут ждать нас?» — спросила Кассандра.

Воздух потрескивал от электричества, от шума высшей материи, сжигающей холодный огонь.

«Возможно, — допустил я, — но это риск, на который мы должны пойти. Тенба — наш лучший шанс. Если мы хотим претендовать на трон…» Я покачал головой.

«А мы не можем просто... вещать с «Бури»? — спросила Кассандра. «Использовать телеграф Лина?

Селена покачала головой. «У него нет нужных соединений. Нам нужна гражданская и дипломатическая связь Тенбе. Лучше было бы добираться до Птолемея — это ближе к центру, — но к тому времени мы бы с таким же успехом могли направиться прямиком к Форуму, ах...» Она с опозданием вспомнила, что Форума больше нет.

«По крайней мере, дануанцы будут в безопасности на Джадде», — сказал я. «Эти бедные люди уже достаточно настрадались».

После битвы при Гододдине мы пробудили нескольких человек, пораженных тенью Ушары. Как и джаддианцы на борту того, что осталось от «Мнемона», они не проявляли никаких признаков присутствия монстра, как будто свет, уничтоживший Ушару, выжег всю ее тьму.

Но не все. Мне пришлось остановить себя. Воспоминания о том, что они пережили, спасаясь из своего родного мира, останутся с ними на всю жизнь. То, что они пережили... то, что многие из них сделали. Я до сих пор помню одного из людей Гошала — одного из тех, кто издевался и убил бедного Лаксмана — который, когда его разморозили для допроса, не стал говорить, а только свернулся калачиком на своем мате и плакал, обнимая колени. Женщина из Дану, которая выколола себе глаза и которые мы восстановили ей, как восстановили глаза Арго, улыбалась и кивала, когда я с ней разговаривал, но на все вопросы отвечала одно и то же: «Я в порядке, — повторяла она снова и снова, - я в порядке».

Даже бедный капитан Азхар, который лишь на мгновение ощутил прикосновение ледяных пальцев Ушары, стал лишь бледной тенью самого себя, огонь в нем превратился в пепел.

«Возможно, они останутся незамеченными для Капеллы, — произнес я серьезно, — по крайней мере, достаточно надолго, чтобы прожить свою жизнь». Я молился, чтобы Виктор, Гектор и маленькая Ирэн умерли от старости к тому времени, когда Капелла обратит на них внимание.

«Но они будут следить за Джаддом», — возразила Селена.

«Если не объявят ему войну...», — мрачно согласился я, обратив взгляд на Кассандру. «Думаю, тебе лучше не уходить...» Я снова заколебался, балансируя на грани. Настало ли время? Я резко вдохнул, почувствовав аромат цветочных духов Селены.

Я хотел поговорить с Кассандрой наедине.

«Как скоро корабль опустеет?» — спросила Кассандра.

Я посмотрел на нее, по-настоящему посмотрел, зная, что это почти в последний раз. Это было все, что я мог сделать, чтобы не сломаться здесь и сейчас, не разбиться на десятки тысяч мелких осколков. Только слова Гибсона, скучные панацеи, чья эффективность износилась веками передозировки, помогли мне собраться с силами.

Горе — это глубокая вода. Горе — это глубокая вода.

Плыви, старый дурак.

Утр пробежал мимо, его ноги, похожие на пальцы, барабанили по палубным плитам, когда он спешил мимо.

Слишком скоро, был ответ.

«По оценкам Эдуарда, еще шесть... семь часов».

«Ты действительно собираешься уничтожить его?» Неодобрение Кассандры было очевидным.

«Да», — кивнул я. «Как только мы уйдем».

«Ты знаешь, что я считаю это безумием», — нахмурилась она. «Твой приятель Лориан прав. Лучше уничтожить Землю и плевать на последствия».

«И сколько невинных жизней мы уничтожим вместе с ней?» Здесь Скороизменится говорил о горных племенах населявших руины древнего Рима, о девушке, которую его отец захватил в плен, чтобы сделать из мальчика, которым он был, мужчину.

Настоящую сабинянку.

На Земле все еще жили люди. Те, кто не был связан с Капеллой.

Мог ли я уничтожить их?

«Я не уничтожал Гододдин», — ответил я. «Сьельсины избавили меня от этой муки. Я сделал то, что сделал, для блага галактики. Для блага человечества. Уничтожение Земли было бы ради нас самих».

И мои видения закончились. Моя работа была выполнена.

Абсолют приказал мне сделать то, что я сделал. Уничтожить сьельсинов. Наблюдателей. Уничтожить солнце Гододдина.

Он не приказал мне сжечь Землю и всех ее жителей.

И поэтому я не мог. Не хотел.

Увидев выражение смятения на лице моей дочери, я смягчился. «Капелла не устоит, Анарьян. Всему приходит конец».

Проплывающий мимо корабль претерпел ряд изменений, связанных с запуском. Через мгновение эти ошеломительные железные руки отпустят его.

«Я почти жалею, что не иду с ними», — сказал я, не глядя ни на одну из женщин. «Мне бы хотелось в последний раз подняться на Гефест. Увидеть старый дом и снова встретиться с