Обратный отсчет - Токацин

— Дуунгуа этот — страж? — тихо спросил он. — Командир?

— Эти, — поправил Хассинельг. — Стражи ворот силы. Ну, и ключей. Когда других ключников нет. Все на охоте, на ритуалах, воюют… Они там давно. Может, пришли с Кайшу. Говорят, там и живут. Эрррх… Как всё-таки сделать, чтобы в посох больше влезало?

Он покрутил палку в руках, едва не зацепив наконечником стену.

— Если там ворота — их же можно и открыть? — предположил Гедимин. «Было бы логично сделать там люк. Местные правильно туда не лазят. Но я-то в скафандре…»

Хассинельг посмотрел на него исподлобья.

— Ты зачем туда рвёшься? Убьёт. Ваше Пламя — оно ещё совсем младенец. Даже зародыш. А это — древнее. Никакой панцирь не выдержит. Ты при других не выспрашивай, ладно? Я никому не скажу. А какой-нибудь Шесек…

Он остановился, не дойдя одного поворота до литеен.

— Пора, — буркнул он, растворяясь в воздухе. Гедимин остался посреди коридора. Отсюда уже было слышно перепискивание Скогнов в литейнях. «Работа…» — сармат нехотя ускорил шаг. «А любопытная тут зарядная камера. Жаль, избыточной мощности. И трансформатор не вставишь. Нам у себя, что ли, такую сделать?»

Шесек, увидев сармата, навострил уши.

— Ну что? Были у Дуунгуа? — литейщик ухмыльнулся. — Не прогнал? Ключник не любит, когда к нему лезут без дела.

— Были, — отозвался Гедимин. — Крупное существо. Ключи литеен… их тоже там заряжают?

Шесек быстро оглянулся на дальнюю стену — где-то там была ниша-«сейф», но Гедимин не взялся бы её искать.

— Да, когда нужно. Позапрошлый мастер, эллурец, вроде ходил. Но с ключами это редко. Это Куэннские вещи. Не костяной хлам с Дальнего Края.

Гедимин достал ключ от спального отсека, повертел в пальцах. «Где тут аккумулятор? Где индикатор заряда?»

— Этот никуда нести не нужно, — сказал Шесек, глядя на ключ. — Дуунгуа сказали — этот ещё и преемник моего преемника может не приносить. Я их все ему показываю каждый год. Так, на всякий случай.

Он, в последний раз оглянувшись на Гедимина, созвал подмастерьев и ушёл к дальней стене. Сармат достал из-под брони кость-«переводчик», обернул защитным полем в три слоя. Зелёных бликов на внутреннем шаре не увидел, но красных было с избытком. «И в этой штуке тоже где-то аккумулятор,» — он повертел кость, царапнул когтем какое-то углубление. «И вообще непонятно, как она работает. Надо было лучше расспрашивать Куэннов о сигма-излучении…»

19 день Кислоты, месяц Воздуха. Равнина, Сердце Пламени

— Понял я, понял, — Шесек нетерпеливо дёрнул вибриссами. — Во что завернуть и чем обвязать. Для тонкого — мягкое, для того, что потолще — древесное волокно сойдёт. Добуду. Только с возвратом, идёт?

— Всё вернём, — пообещал Гедимин. Перед мысленным взором мелькнули волокуши, доверху нагруженные скатками войлока и шкур и мотками тросов. «На базе всё заверну в защитное поле. Долго хранить не придётся. Сразу начнём монтаж. Сначала — вентиляцию и свет, потом всё остальное.»

— И с возвратом не тяни, — проворчал Шесек, что-то подсчитывая на когтистых пальцах. — И ничего не режь, запомнил? Ни обмотки, ни обвязки.

Он оглянулся на цех, внимательно приглядываясь к каждому участку стены и к каждой «колонне». Особенно долго он смотрел на печь, увешанную красными и белыми лентами.

— Так и не заработала, — пробормотал Гедимин. — Даже сегодня.

— Свет над ней загорался, — Шесек шумно вздохнул. — Может, ещё оживёт. Ладно, иди спать. Может, и завтра боги будут с нами…

Он двинулся к воротам, к ожидающим его подмастерьям, но на полпути обернулся.

— А хорошо всё-таки, когда ты никуда не лазишь! И завтра не лазь. Чтобы мне без тебя не доделывать.

Гедимин дождался, когда он отвернётся, и беззвучно хмыкнул. Ворота уже закрывались. Сармат смерил задумчивым взглядом повреждённую печь, покосился на проём, прикрытый занавесью, и свернул к спальному отсеку. «Чинить не полезу. Тут ключи нужны. Шесек не просит — лучше не соваться. А вот наружу надо выбраться. Попозже, когда стемнеет.»

…Мембраны в «сортировочном» туннеле растягивались и таяли с заданной периодичностью; за её отслеживанием Гедимин просидел перед «воротами» пятнадцать минут. Образцы — горсть рэссеновых «капель» — проходили сквозь красные плёнки, никак не изменяясь, только делились на кучки по размерам. В почерневшие ячейки их пропихнуть не удалось — повреждённая мембрана утратила и подвижность, и проницаемость. Гедимин дождался, когда откроется «большая» дверь, и двинулся по туннелю, прислушиваясь к монотонному шороху за поворотом. «Вода. Слабый дождь. Лезть по мокрой поверхности… Ладно, оценим на месте. Может, оно того и не стоит.»

…Слабое зеленоватое сияние подсвечивало дождевые струи. Ветер сносил их, наклоняя на сорок пять градусов. Гедимин покосился на пол туннеля, тронул стену, — поверхность была сухой везде, даже у открытого настежь входа. За светящимся уступом была темнота. Над ней, как дроны с направленными в небо прожекторами, висели бело-зеленоватые шпили Куэннских башен. Самих строений сармат не видел — свет их «мачт» был слишком тусклым. Несколько огней он разглядел понизу, под навесами, — какие-то сооружения были отмечены светящимся орнаментом, но наружу, под ливень, его не выставляли. Гедимин осторожно высунулся из-за гребня, огляделся, — вокруг было тихо, только в городе шелестели и скрежетали невидимые копошащиеся твари. Скафандр забрызгало дождём — он не падал только на сами стены, будто их прикрывало защитное поле, а всё, отстоящее от них на полметра, поливал беспрепятственно. «Значит, поверхность сухая,» — сармат посмотрел наверх, прикидывая, за что удобнее ухватиться. «Ну, тем лучше.»

…Дождь стекал по спине — пару раз сармат неосторожно высунул её из-под неощутимого купола. Он схватился за очередной шип, втискиваясь в углубление. В живот упёрлись короткие извилистые гребни. Внизу, за дальним уступом, сверкнула белая вспышка, кто-то выкрикнул пару слов, и ему ответили. Сармат, замерев, выждал десять секунд и пополз дальше. До светящихся «мачт» оставались считанные метры.

Белые зубцы торчали из стены, покрытые короткими шипиками. Их концы были небрежно срезаны и залиты плотной массой. Когда-то в их каналы были вставлены линзы, — так решил Гедимин, потыкав когтем в замазанное отверстие. Зубец вырастал из стены под самыми «мачтами», прикрывая сармата от взглядов снизу. Гедимин покосился на часы и беззвучно хмыкнул — до рассвета оставалась пара минут.

С крыши древнего завода был виден весь город — до самых дальних шпилей в конце спиральной улицы. За ними начиналась