За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— платиновая блондинка с великолепной фигурой и повадками светской львицы. С виду ей было лет, пожалуй, ближе к тридцати, но что-то в ней намекало, что ей гораздо больше, а молодо она выглядит исключительно благодаря дорогостоящим процедурам омоложения. Да собственно, я и так знал, что ей намного больше.

Разумеется, мы с ней были знакомы и до этого момента, однако раньше нам общаться не приходилось. Мы несколько раз мельком виделись на разных приёмах, но особо друг другом не интересовались. По правде говоря, я и сейчас не особо ею интересуюсь, однако она на меня явно запала. Точнее, запала на наши голоса в Совете, но вот получит ли она их, вопрос для меня пока открытый.

— О, благодарю за комплимент, — засмеялась она. — Увы, нам, трудящимся женщинам, нечасто выдаётся возможность блистать на приёмах. Чаще приходится с красными глазами сидеть над бумагами.

— Жизнь несправедлива даже к красивым женщинам, — сочувственно вздохнул я.

— Вы меня понимаете, — взглянула она на меня грустными глазами.

Немного переигрывает, по-моему. На это я купился бы разве что в пору своей юности, когда кипят гормоны и полностью отключается соображение. Впрочем, если вспомнить, что я для неё как раз и есть пубертатный подросток, то такое поведение вполне объяснимо.

Я покивал, всячески демонстрируя сострадание.

— Вот и сейчас последние дни веселья, а там снова пойдёт скучная работа, — продолжала она.

Мне надоел этот спектакль, и я решил помочь ей перейти к делу:

— Вы имеете в виду осеннюю сессию Совета?

— Да-да, — кивнула она. — Эта безумная инициатива с шестой поправкой грозит полностью остановить разработку месторождений в Рифейских горах.

— Мне кажется, вы немного драматизируете, госпожа Нежана, — осторожно заметил я. — Хотя трудно отрицать, что у части горной промышленности могут возникнуть определённые сложности, но всё же есть кое-какие доводы и в пользу этой поправки.

— А вы не думали, господин Кеннер, что эта поправка может отразиться и на вас? Насколько я понимаю вашу ситуацию, у вас тоже есть проблемы с некоторыми сортами сталей.

— Вообще-то нет, — пожал я плечами. — Мы покупаем достаточно распространённые марки конструкционных сталей, и не ожидаем каких-то перебоев с поставками. Но у нас есть своё маленькое металлургическое производство, где мы варим очень специальные сорта для себя, и там действительно имеются постоянные проблемы с поставками феррованадия[198]. Вечно приходится добывать его втридорога через каких-то мутных посредников.

— Самый дефицитный из ферросплавов, — покивала Чермная, — его не хватает всем. Мы ищем новые месторождения, но пока результатов нет. Ну а после принятия шестой поправки эта проблема сильно усугубится.

Я посмотрел на неё, скептически подняв бровь.

— Но мы, горняки, всегда стараемся изыскать возможность помочь нашим друзьям, — с намёком посмотрела на меня Нежана. — Пусть ваш человек свяжется с моим управляющим. Думаю, мы сможем установить вам приемлемый лимит поставок, скажем, на ближайшие три года.

— В нашем планировании мы обычно ориентируемся на пятилетние периоды, — заметил я.

— Пусть будет пять лет, — улыбнулась она.

— Буду чрезвычайно признателен, — я обозначил лёгкий поклон.

— Ах, господин Кеннер, похоже, я злоупотребляю вашим вниманием, — Чермная одарила меня игривой улыбкой. — Вам ведь нужно уделить время и другим гостям.

— Веселитесь, госпожа Нежана, — улыбнулся я в ответ, и она упорхнула.

А неплохо я продал наши два голоса. Может, удастся их продать ещё кому-нибудь? В эту сессию ведь не только лицензионные поправки будут рассматриваться. Первый блин определённо не вышел комом — и почему я раньше так шарахался от политики? Если не наглеть и не влезать в интриги, то можно извлечь немалую пользу из своих возможностей. Но, разумеется, нужно ясно осознавать все последствия, прежде чем делать хоть что-нибудь.

Побродив немного по залу, я наткнулся на Драгану, которая стояла в одиночестве, рассматривая какой-то экзотический цветок в горшке.

— Где ты потеряла своего мальчика? — поинтересовался я.

— Можно подумать, ты его старше, — фыркнула она.

Вообще-то, я сильно его старше, но опустим этот момент.

— Хочу тебе сказать, что мы готовы заняться Ивличами. Нужно только, чтобы ты дала им инструкции насчёт содействия.

— О, а я уже было подумала, что ты забыл о своём обещании, — испытующе посмотрела на меня Драгана.

— У меня нет привычки забывать о своих обещаниях, — я предпочёл проигнорировать попытку лёгкой провокации. — Нам нужно было сначала составить какое-то представление на основе открытой информации. Сейчас мы готовы заняться этим вопросом уже вплотную.

— И какое же представление вы составили?

— Есть кое-какие настораживающие моменты, — вздохнул я. — Но я пока не готов об этом говорить. Как только у меня на руках будет что-то определённое, ты узнаешь об этом немедленно.

— Хорошо, — покладисто кивнула Гана. — Я завтра же отдам все необходимые распоряжения.

— А мы тогда приедем к ним послезавтра, — пообещал я.

— Спасибо, Кен.

— Развлекайся, — улыбнулся я. — А я, с твоего разрешения, пойду дальше исполнять долг хозяина.

И я направился к ближайшей группе гостей. Краем глаза я увидел в стороне маму, которая беседовала со Стефой. Я было напрягся, но разглядел, что беседа была вполне дружелюбной, и мама даже улыбалась Стефе. Ну, совет да любовь, как говорится. Ленка порхала где-то в дальнем конце зала, где группировались в основном женские компании. Надо бы её отловить, да отвести потанцевать — в соседнем зале как раз заиграла музыка, и молодёжь понемногу потянулась туда. Хотя я ведь даже не знаю, что у неё в бальной книжке[199] — вполне возможно, что мне там места уже и не осталось.

Однако далеко я не ушёл — почти сразу меня перехватил Беримир Хомский.

— Прекрасный приём, Кеннер, — вежливо похвалил он.

— Спасибо, я рад, что тебе понравилось, — столь же вежливо ответил я.

— Не буду ходить вокруг да около, — со вздохом сказал Беримир. — Мне не хотелось бы обременять тебя просьбами, но приходится.

Я порядком удивился. Мы, конечно, договорились нормализовать наши отношения, но пока что они были очень далеки от того, чтобы просить друг друга об одолжениях. Да к тому же и нормализация-то была ещё только в планах — Беримир был всего лишь наследником, и до тех пор, пока Путята не сойдёт со сцены, о каком-то восстановлении отношений говорить было сложно.

— Я готов тебя выслушать, — сказал я осторожно.

— Это пока мало известно за пределами семьи, но мой отец уже два месяца тяжело болен, — начал Беримир, и видно было, насколько тяжело ему даются слова. — Опухоль мозга, которая очень быстро развивается. Мы обращались к нескольким целительницам, но всё, что они смогли сделать — это немного замедлить болезнь. У нас надежда только на Милославу.

Когда тебе кажется, что всё