Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

– Девчонку свою зови, – настаивал Аранзар. – Ты видел: убивать он умеет. Убить человека ему как курицу зарезать. Если есть другие доказательства – говори скорей. Пока Джениш не размахнулся. Мы спешим.

– Он не боится привидений, – сказал Илан, а, сказав, сам понял очевидное: это самое нелепое доказательство, какое только можно предъявить. К тому же, если Черный Человек привидений не боится, он все равно в них верит, и это наполовину обесценивает довод.

Джениш нетерпеливо фыркнул.

– Он раб, – нашел, наконец, весомый аргумент Илан. – Не смеет ослушаться хозяина. Вы не можете принуждать к повиновению чужого раба!

– А это мы потом узнаем, – сказал Аранзар. – На допросе. И исправим, если понадобится, все свои ошибки. Не хочешь звать девчонку – пеняй на себя. Надеюсь, она у тебя быстро бегает, если что...

У канцелярий и мраморной лестницы замолк интендант, зато раздались другие голоса, несколько голосов. Аранзар обернулся:

– Джениш, сделай лицо попроще и спрячь топор. У нас меньше сотой. Пошли!

Джениш хотел оттолкнуть Илана назад, но Илан ухватился за него и за ворот кафтана тряхнул Джениша в ответ.

– Не смейте! – заявил он. – Там у себя командуйте!

– Мы везде можем командовать, есть полномочия, – процедил сквозь зубы Аранзар. – А ты не нашего ведомства, с тобой поговорим потом. Не лезь! – Он шагнул вперед.

Джениш дернулся следом. Илан схватил Джениша за плечо с намерением не пустить, и, так как топором тот Илана бить не хотел, и вообще, наверное, сильно бить его не хотел, удар с левой у Джениша пришелся Илану по скуле вскользь, всего лишь слегка задев ухо. Словно Джениш собирался дать ему отрезвляющую пощечину. Зато сам Илан, хорошо наученный нечестными драками в Болоте, увернулся, подсек большого инспектора под коленки, придержал за запястье и уронил. Джениш не ожидал подлянки от доброго доктора, рухнул навзничь, гулко ударившись спиной, а топор заскользил по мраморному полу из темноты к тусклому свету. Топор был точно кухонный, испачкан в рыбьей чешуе. Горе вояки, цвет арданской префектуры... У самого Илана из руки звонко посыпались деньги, которые он не успел убрать за пояс. Он на три шага отбежал от Джениша и замер рядом с удивленным Аранзаром, который постучал себя пальцем по лбу.

Но разбиратьмся между собой и правда не было времени. Черный Человек, до этого момента спокойно болтавший со смеющейся Мышью на балкончике, поднял голову. Он сбросил вниз оловянную ложку, которую почему-то вертел в руках, что-то показывая с ее помощью Мыши. Потом сказал ей короткую фразу, и они, разом повернувшись, двинулись бок о бок в сторону винтовой лестницы. Держась почему-то за руки. Илана стукнуло еще одним воспоминанием. В то утро на городском совете, когда доктор Ифар упал на ступеньках, Ардарес был в адмиралтействе не один. Он сам человек крупный, высокий, и черная фигура за его спиной не была заметна. Особенно Илану, не любившему черное. А еще вот так же отец смеялся с ним, Иланом, в их первую и последнюю настоящую встречу, когда хотел увезти сына от матери. Сыпал легким добрым смехом, шутил, рассказывая отвратительно жуткие вещи про кровь и про власть.

В один миг мир перестал казаться сложным, а доказательства по-идиотски нечеткими. Все стало до отвращения просто. Мысли перестали метаться, а жизнь построилась в прямую линию. Не все в ней объяснялось необъяснимыми дураками, которые периодически просто дураки, а периодически на них находит жажда денег. Хотя кое-что все же объяснялось. Например, то, что натворил только что сам Илан, не поверив в черную кровь и в профессионализм Адара.

Днем на крыльце отделения Арайны брахидский гость стоял в очках. Иначе он, близорукий, не рассмотрел бы Илана в большом окне кабинета, а, следом за Иланом, его сегодняшнего помощника. Который похож на Неподарка, но не Неподарок. И его же, вот такого, в очках, встретил в коридоре Неподарок, когда Черный Человек принял брата-близнеца за привидение. Потому что к портрету Илана Неподарок пририсовал круглые очки, а не овальные, как у доктора Наджеда. А Илан-то решил, что это от неумения рисовать...

Для кого был в черном рукаве припасен скальпель, занятый у Илана в порту, неизвестно, но Черный Человек использовал инструмент, чтобы убедиться: никакого призрака в госпитале нет. Досадное совпадение, очень похожие люди, встретившиеся невовремя в неподходящих обстоятельствах. Можно приходить и не бояться. И он пришел. Вопрос – за чем и за кем?

– Ты чокнутый, – прорычал с пола Джениш и на трех костях похромал к топору, поджимая к боку ушибленный локоть.

Черный Человек прибавил шаг. В одной руке он сжимал лапку семенящей Мыши, в другой, когда гость поправил запястьем очки, на метательном ноже, взятом за лезвие, блеснул рубин. В следующее мгновение отважная, но доверчивая и очень легкая Мышь оказалась перехвачена локтем под шею, а сбоку – точно, чтобы одним движением прорезать артерию – под челюсть ей приставлено острие. Она даже не брыкалась, закрыла глаза. Повисла куклой, волоча подкрадухи, словно неживая. Очень на нее непохоже. Илан испугался.

Черный Человек встал у винтовой лестницы.

Аранзар судорожно оглянулся. Джениш медленно выпрямился и перехватил топор ближе к средней части топорища. А сзади по темному коридору приближались шаги. Намур? Охрана?.. Прибыл "государь".

– Я этого не хотел, – сказал Черный Человек. Подбородком он указал на Джениша, но разговаривал только с Иланом: – Пусть бросит.

– Джениш... – тихо попросил Илан.

Топор безнадежно стукнулся в пол.

– Стойте где стоите. Я сделаю вот что... – Рубиновый нож мгновенно был от шеи переставлен Мыши под ребра. -- Я не люблю убивать. Не хочу убивать. Мне приходится...

Джениш сжал кулаки и, вопреки запрету, почти шагнул вперед, хотя на самом деле подвинулся не больше, чем на полпяди. Аранзар нервно сглотнул и отвернулся, ему тяжело было смотреть. Илан окаменел, впившись взглядом в руку с ножом и отслеживая ее малейшие движения и наклон. Старался не терять самообладания. Потому что нож медленно входил Мыши в верхнюю часть живота. Нож маленький, но и Мышь почти ребенок, худая и мелкая, ей много не надо. Мышь не запищала, она открыла глаза, уперлась взглядом в Илана и что-то сказала одними губами. Хлесткий окрик ударил по вискам больнее приступа мигрени:

– Стоять! Не шевелиться!.. – и тут же спокойным тоном: – Не бойся, племянник, я идеально знаю анатомию. Ты хирург, ты справишься, легко починишь это тело.