Резидент КГБ. Том 2 - Петр Алмазный

Лицо вошедшего показалось мне знакомым. Тренированная память Николая Смирнова подсказала, где я его видел. В бойцовском клубе Карло Карбонары, вот где. Он там сидел по правую руку от дона Чезаре, мафиозного главы Рима. Значит, эти ребята из мафии. Причём как минимум один из них — не последний там человек.

Вошедший остановился у двери. Его быстрый взгляд метнулся по залу. Тонкие усики шевельнулись, рука характерным движением потянулась за пазуху. Ну, семь бед, один ответ. Конфликт с мафией, конечно, осложнит мне жизнь. Но беглец Ди Пайо и то, что он собрал на Бригадо Россо, куда важнее.

Моя кисть сомкнулась на пистолетной рукояти. Стрелять нужно было первым.

Тут выражение лица вошедшего изменилось. Левая бровь поползла вверх, в глазах промелькнуло узнавание. И рука его перестала тянуться за пистолетом.

— Спокойно, ребята, — сказал он. — Это же тот парень, о котором я вам рассказывал. Это он загасил на ринге Джакомо Креспо.

Человек в добротном костюме заулыбался. Расталкивая других с пути, он пошагал ко мне. Его товарищи переглянулись, пожали плечами и попрятали свои пистолеты.

Я сделал вид, что расслабился. Незаметно убрал руку из-за пазухи. Отпустил мужика, которому повезло не стать живым щитом. Тот плюхнулся на четвереньки и резво уполз за ширму.

Тип с усиками подошёл ко мне с протянутой рукой. Я эту руку пожал.

Толстая Агнесса смотрела на происходящее настороженно.

Постепенно всем вокруг стало понятно, что драки больше не будет. Работники заведения подняли уроненные стулья, подвинули на место столы. За один из них мы с усатым типом и уселись. На столе тут же появились графин, стаканы, тарелки с холодными закусками. Усатый уже вовсю размахивал стаканом. Он рассказывал мне о том, что я напрасно согласился выступать за каких-то прохвостов. Это мутные ребята. Выступать мне надо за дона Чезаре. Потому что быть с доном Чезаре это успех в жизни. Они там все как одна семья. Это традиции и уважение людей.

— Подумай, — закончил он свою речь. — А если решишь драться на ринге за нас, то скажи дону, что тебя убедил я, Лука Палермо.

Я пообещал так и сделать: и подумать, и сказать дону.

— Ладно, — махнул рукой мой новый знакомец Лука. — А здесь что у тебя за дело? За что лупасишь этих придурков?

Он пренебрежительно мотнул головой в ту сторону, где приходили в себя, укрывшись за ширмой, мои недавние противники.

— Ищу тут одного типа, — ответил я как бы нехотя. — Задолжал моим знакомым и теперь скрывается. Хотел договориться с этой бабищей по-хорошему, а она упёрлась. Вот, выставила против меня этих несчастных.

Мафиози усмехнулся.

— Занимаешься, значит, выбиванием долгов… Отбираешь хлеб у законных специалистов…

Он нахмурился, потом рот его растянулся в усмешке, показав длинные желтоватые зубы.

— Шучу, шучу. Всё правильно, надо брать там, где оно лежит, и ни на кого не оглядываться. — Лука рассмеялся и дружески стукнул меня в плечо. — Ты приходи к дону Чезаре. Тогда заживёшь на полную катушку. Я замолвлю за тебя словечко, такие люди нам нужны.

Я снова пообещал подумать.

— Ладно, — сказал он. — Давай помогу, чтобы тебе лучше думалось. Что за типа ты ищешь? Только учти: если это кто-то из политиков или какой-то полицейский чин, то — не обессудь…

— Нет, — заверил я, — этот человек вращается в других сферах.

Лука Палермо кивнул и подозвал толстую Агнессу. Она всё отиралась поблизости в надежде подслушать наш разговор.

— Помоги ему найти того, кого он ищет, — распорядился он.

Хозяйка заведения что-то промямлила в попытке возразить.

— Ты что, не поняла меня, толстая? — сузил глаза Лука. — Я тебе говорю: сделай то, что говорит этот человек.

После короткого разговора мы прошли на второй этаж. Агнесса подошла к нужной двери и бесцеремонно в неё затарабанила. Из номера раздался недовольный женский голос. Произошёл недолгий спор, потом дверь распахнулась.

Из комнаты нам навстречу выглянула женщина. Абсолютно голая. Была она высокая и мосластая, как исхудавшая лошадь.

— Чего надо? — склочно протянула она. — Я вообще-то работаю.

Своей наготы она совершенно не стеснялась.

— Господи, прикройся, Сабина, — пробормотал у меня за спиной Лука Палермо. — Это же ужас что такое…

Я поневоле согласился с мафиози.

Отодвинув жрицу любви в сторонку, я прошёл в темноватую комнату. Похотливый беглец прятался под одеялом. Он укрылся там с головой и лежал, стараясь не дышать. Я откинул одеяло, и он уставился на меня, перепуганно щурясь.

Да, это был он, описание совпадало.

— Одевайся, пойдёшь со мной, — сказал я.

Глава 13

Этот пойманный при нескромных обстоятельствах Ди Пайо оказался очень шустрым типом. Два раза он порывался от меня убежать. Один раз — как только мы с ним отошли от здания борделя. Второй — возле самого его дома, который на самом деле был, как выяснилось, не его. Он просто не мог поверить, что я со своей широкой и обманчиво тяжеловесной комплекцией умею бегать быстрее него.

— Если вы меня убьёте, то всё, что я успел собрать, попадёт в газеты, — плаксиво заявил он, отмыкая замок. Квартира теперь уже была его, а не указанная наобум в расчёте на то, чтобы сдёрнуть у подъезда за угол.

Мы вошли в пропахший чем-то кислым коридор. Я запер за нами дверь.

Ди Пайо совсем пригорюнился. Его рябое лицо сморщилось, как будто он вот-вот заплачет.

— Не бойся, парень, — приободрил я его. — Я на твоей стороне.

Он посмотрел недоверчиво. Тогда я рассказал ему, что работаю на новый отдел спецслужбы. По тайному поручению начальника отдела. После недавней реорганизации наверх там выдвинулись новые, честные люди. Они намерены избавить страну от терроризма. Им известно, в какую передрягу он, Ди Пайо, вляпался. И он правильно сделал, что скрылся, спас себя и добытые материалы. А теперь их нужно передать в надёжные руки.

— Нам известно о связях Бригадо Россо с людьми в правительстве, — сообщил я. — И о связях этих ублюдков с ЦРУ мы тоже знаем. Есть люди, готовые идти до конца и положить этому край.

Говорил я горячо и убеждённо. Просто я и сам верил в то, что такие люди в Италии есть. Вот только как на них выйти, я пока не знал.

По мере моего рассказа обречённость с веснушчатого лица моего слушателя уходила. Там появилась робкая усмешка облегчения. Сам факт того, что я говорю ему все эти вещи, а не стреляю в него из пистолета с глушителем, доказывала мою правдивость. Существовала, конечно, вероятность, что я делаю так на тот случай,