Герой Кандагара - Михаил Троян

с Курбетом у меня пока мозаичная головоломка не складывалась. Если бы я закончил учёбу, можно было бы на время уехать. Просто исчезнуть, раствориться в стране. Всё равно это всё временно. Он или подлетит под статью, или его грохнут и покалечат наши старшие авторитетные пацаны. Конечно, если бы у нас был большой город, то у него возможно, всё получилось.

У нас криминала хватает. Но беспределить, как это творит Курбет, тут долго невозможно. И он где-то влетит. И так думаю, на хороший срок.

Я же пока привязан… для начала мне нужно месяц доучиться, потому что на носу получение диплома.

Итак, задачи на ближайшее будущее… Продержаться месяц в противостоянии Курбету. Как это сделать, вопрос. Буду решать.

Второе… бросить курить.

Третье – приводить себя в форму, чтобы я мог противостоять при давлении со стороны. Есть такая поговорка: неважно, молод ты или стар, будь готов ответить ударом на удар.

В принципе всё на ближайшее время. Задача не лезть в криминал входит в противостояние.

Разбудив спящее тело поднятиями гири, вернулся в квартиру. Взяв из шкафа зелёную футболку, надел и двинулся на стадион. Буду утро начинать с него. Тянуло покурить, но не буду сейчас.

Я нашёл ключи на гвоздике и двинулся на стадион.

Глава 13

Двор безлюден, если не считать бабушек на лавочке. В принципе, какие у них ещё интересы в жизни? Более молодым с ними неинтересно общаться, вот они и находят своё общество среди себе подобных. А человек существо социальное.

Многие сетуют на работу, но когда выходят на пенсию, сталкиваются с тем, что заниматься то им в жизни больше нечем. Отдохнули, так сказать два-три месяца. А дальше скука и однообразие. В четырёх стенах сидеть не особо весело, даже если тебя обеспечивает государство за сданные тобой налоги ранее и теми, кто до пенсии не дожил.

Есть люди, у которых есть интересы в жизни. Картины писать, музыку или что-то другое, не особо важно что. Главное, у человека есть интерес. А если этого интереса нет, человек потухает как свеча. Он живёт по инерции, но он уже не горит жизнью. Тлеет.

Если человек познаёт, путешествует и мозг его нагружен, то височные доли у такого развиты. Он остаётся до глубокой старости в здравом уме.

А если человек живёт, выполняя каждодневные действия, которых минимум, то к старости может впадать в детство или чего похуже. Телевизор даёт знания, но готовые, поэтому особо мозг не развивает.

В мертвой зоне за гаражами, в сыроватой тени старых тополей, притаилась шпана. Пацанам лет по четырнадцать, не больше. Они устроились прямо на земле, на кирпичах, что валялись тут же, и с азартом, но без лишнего шума, резались в карты на самодельной деревянной колоде. Разговаривали на сбавленных тонах. Их игрище было похоже на партизанскую вылазку. Нелегальное, скрытное, на самом виду.

Ведь в техникуме должны идти занятия. Хотя…

Зря я сюда пошёл. Вообще вылетело из головы, что Сева стёкла высадил вчера. А здание красивое стало. В больших окнах второго этажа в стекле красовались сквозные дыры. Под цоколем на отмостке блестели стёкла. В некоторых окнах вообще стёкла вывалились полностью. Пострадало окон восемь. И все на втором этаже. Первый стоял весь целый, что даже интересно. Наверное, настолько у Севки был высок уровень злобы, что цели первого этажа для него были слишком низко.

Из-за красного угла здания техникума, будто из-под земли, материализовался Стас. Пухловатый, с короткой армейской стрижкой. Джинсы слегка поношенные, и лёгкая вельветовая куртка нараспашку. И это было объяснимо. Под рукой мелькнула оперативная белая кобура с тёмной рукоятью пистолета. Он жил через три дома от меня, и недавно по двору поползли шепотки: нашего Стаса в уголовный взяли.

Именно его, конечно, мне сейчас больше всего и не хватало встретить в этом месте.

Его взгляд, внимательный и методичный, будто сканер, сразу же отсек меня и намертво прилип к кучке шантрапы у забора. Те, почуяв опасность, лихорадочно засуетились, пытаясь спрятать карты. Но было поздно, движение лишь привлекло больше внимания.

Мозг пронзила холодная мысль: мне нужно уйти. Сейчас. Но просто развернуться и топать − хуже не придумаешь. Он уже засёк меня, запомнил.

Лучшая тактика теперь, стать частью пейзажа. Я резко свернул к ржавым брусьям на спортплощадке, сделав вид, что всё это время шёл сюда заниматься. Иначе Стас обязательно подойдёт и предъявит.

У них в милиции это любимая мантра: преступник всегда возвращается на место преступления. Вот только вечно забывают добавить важную оговорку: если он идиот и оставил там улики, которые горит желанием забрать.

− Привет, Стас! – один из пацанов поднял ладонь.

− А ну встань! – он подошёл к малолетке и стукнул его кулаком в грудь. Не особо сильно, это было больше предупреждение.

Тот гикнул и опешил.

− Не Стас, а Станилав Петрович! Понял? – голос его был угрожающе недовольным.

− Понял… − протянул пацан. – Ну мы ж соседи!

− Соседи! Но усвой одно: теперь я Станислав Петрович!

− Да я понял… − залепетал пацан, но дальнейшего разговора я уже не слышал. Двигался к брусьям.

Запрыгнув на брусьях, сделал уголок и с ним стал отжиматься. С уголком много не получилось, поэтому спрыгнул и отдыхал до следующего подхода.

Опер уже шёл ко мне. Когда он уже был на подходе, я запрыгнул на турник, опять сделав уголок. Стал отжиматься дальше. Пусть видит, что я здесь занимаюсь спортом, а не бегаю по стадиону с камнями.

− Новик! Привет! – он подошёл, но руки в карманах. Оценил мой фейс. Он уже стал лучше, но синяк и красные белки выдавали мои травмы. – Гляжу, ты хорошо пободался с сороковскими.

Я спрыгнул с брусьев.

− Здрааавствуйте, Стааанислав Петрооович, − как можно торжественней выдал я.

− Ты это… Не ёрничай!

Он показал в сторону техникума на окна.

− Видел?

− Уже увидел…

− Знаешь, кто это сделал? Слышал что-нибудь?

− Как тебе сказать… − я отвечал небрежно. – Кто именно не могу, но вот за что, знаю.

− Как это?

− А они намазали солидолом вон тот забор. И уже темнело, два мужичка с той стороны пытались перелезть и вымазались. Я как раз на турниках был. Ругались сильно. И один сказал, что всё… он отомстит. Они пошли в обход. Так что кто это именно был, не