Песочница - Ирек Гильмутдинов

— Участники священного состязания! Пришло время третьего, решающего этапа. Да, команда, набравшая семнадцать очков, кажется недосягаемой... но это лишь иллюзия. Мы приготовили для вас нечто особенное.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание собравшихся.

— Отныне вашим полем боя станет Королевская битва! Каждый против каждого. Объединяйтесь в союзы или полагайтесь исключительно на собственные силы — но в финале должна уцелеть только одна команда. Даже если в ней останется единственный стойкий боец. А чтобы вы не ограничивались набивкой очков, то команде, что останется последней, достанется десять очков сверху.

Вокруг послышался возбуждённый гул. Народ переглядывался, оценивая бывших союзников как потенциальных жертв. Многие уже строили коварные планы, о чем красноречиво свидетельствовали их хищные ухмылки.

— Магию можно применять без ограничений, — продолжал ректор. — На всех участников будет наложено величайшее заклинание «Возрождение Феникса», дарующее павшим второй шанс. Каждое ваше поражение вернёт вас на стартовую позицию. А победа... Каждый поверженный соперник принесёт вашей команде одно очко. Так что шанс на победу есть у каждого!

Наша группа оказалась в центре всеобщего внимания. Те, кого мы так изящно переиграли, смотрели на нас с нескрываемой злобой. Но и их самих теперь окружали недобрые взгляды бывших соратников — в преддверии всеобщей бойни предательство витало в воздухе.

— Приготовиться! Королевская битва начинается! Три... два... один...

Ослепительная вспышка — и мы очутились на гигантской круглой арене, напоминавшей учебные площадки Академии, но превосходящей их размерами. И едва я успел осмотреться, как мир перевернулся.

Передо мной, в самом центре арены, высился черный обелиск. Тот самый, что я уже видел триджды. Леденящая душу осознание заставило сердце учащённо забиться. Каким образом он здесь оказался? Неужели это лишь иллюзия, часть декораций? Не может быть. Я чувствую его вибрации.

Пока я стоял, парализованный этим зрелищем, в меня уже летел огненный шар. Спасибо Майлсу — мой друг среагировал мгновенно, воздвигнув магический барьер. Без его быстрой реакции моё участие в Играх завершилось бы в первый же миг.

— Благодарю, сударь вы весьма вовремя, — улыбнулся я, в то время как мои пальцы сплетались в сложных жестах, окутывая отряд колышущимся барьером из сияющих молний.

И тут же на выставленный мною барьер обрушился ливень из магических атак. Сотни плетений — ослепительные сферы пламени, ледяные шипы, копья сгущённой тени — разбивались о нашу защиту, рассыпаясь снопами искр. Воздух гудел от высвобожденной энергии, пахнув озоном и раскалённым камнем. Странно, но среди этого хаоса я не видел и следа магии жизни. А ведь я знал, на что способен Лекс — мне довелось на собственной шкуре испытать его целительную силу во время наших многочисленных спаррингов. Взгляд скользнул в его сторону: он был полностью поглощён спасением своих товарищей, на которых ополчилась большая часть сражающихся.

Но четвёртый курс — не третьекурсники, которых можно взять числом. Каждый из них был опытным бойцом, и просто так их не задавить.

Начавшееся затем и вовсе трудно было описать словами. Магия фонила с такой силой, что волосы на руках поднимались дыбом, а кожа покрывалась мурашками. Не прошло и пяти минут, как от изначальной толпы участников не осталось и половины. Мы же все это время отсиживались под надёжной защитой. Поняв её прочность, остальные стали искать жертв попроще.

— Кай, мы не можем отсиживаться вечно, — голос Вул’дана прозвучал собранно и чётко. Пока он говорил, его пальцы уже ткали новое заклинание, навешивая его на магическое кольцо. Быть способным удерживать в готовности до трех сложных плетений — это впечатляло. Для такого требовалась поистине стопроцентная концентрация.

— Тогда поступим так, — мой голос прозвучал решающе. — Майлс и Ева, прикрывайте тыл. Вул’дан, Лирель, ваша цель — ослабить ряды противников, выбивайте самых слабых и одиночек.

— А ты? — спросил Лавий без тени издёвки, лишь с желанием понять общий замысел.

— А я займусь четверокурсниками, — я усмехнулся, ощущая знакомый прилив адреналина. — Что-то не нравятся мне их самодовольные рожи.

Наметив себе цели, я пригнулся в боевой стойке, чувствуя, как магия наполняет мышцы.

— Готовы?

— Готовы! — ответила хором моя команда.

— Тогда понеслась.

***

Адастрия

Последние отблески лунного света таяли в предрассветной дымке, когда Лари Флинт неспешно брёл по пустынным улочкам Адастрии. После ночной смены в ресторане его охватила приятная, заслуженная усталость. Но сегодня она была особенной — он шёл не в душную ночлежку и не в сырой подвал, а в собственный дом. Небольшой, уютный, с черепичной крышей и крохотным садиком — но его, только его.

В двадцать лет стать домовладельцем в столице — такое мало кому удавалось. Пусть его владение находилось на окраине, зато в спокойном, благоустроенном квартале, где селилась половина сотрудников ресторана. Большинство снимали жилье — щедрый Кай арендовал для них квартиры, особенно для тех, кто переехал из Прибрежного. Но Лари был среди них единственным, кто получил дом в полную собственность. Кайлос выкупил недвижимость для тех, кто был с ним с самого начала. Многие считали эти истории вымыслом, но Лари лишь усмехался их зависти — он-то знал правду.

— Привет, Лари, — раздался знакомый голос.

Перед ним стояла Глория, очаровательная официантка из ресторана, к которой он питал нежные чувства. Несколько раз он провожал её до дома, и однажды она даже позволила ему лёгкий, смущённый поцелуй в щеку.

— О, привет! Что ты здесь делаешь в такой час? — удивился он.

— Вышла за продуктами, — она показала на увесистые сумки. — Повезло что тётушка Мари открывает лавку так рано. Мне просто скоро на смену и надо кушать приготовить братьям и родителям.

Присмотревшись, Лари заметил необычную красноту вокруг её глаз, будто бы она недавно плакала.

— У тебя всё в порядке? Глаза такие красные...

— Это я лук резала для супа, — поспешно ответила она, отводя взгляд. — А потом смотрю — ни мяса, ни картошки нет. Пришлось выйти в таком виде. Я сейчас ужасно выгляжу, да?

— Ты всегда прекрасна, — он ответил без тени лести, с искренним восхищением. — Позволь, я помогу донести сумки. Выглядит очень тяжело.

С благодарной улыбкой она передала ему поклажу, и они зашагали вместе по тихим улицам, делясь впечатлениями прошедшего дня — вернее, ночи, полной событий и суеты ресторанной жизни.

Переступив порог незапертого дома, они прошли в скромную кухню, где Лари бережно расставил тяжёлые сумки на крохотном столе.