Песочница - Ирек Гильмутдинов

Ледяная вода хлестнула мне в лицо, вынуждая сделать резкий, судорожный вдох. Я притворно застонал, изображая возвращение к сознанию, и медленно приоткрыл глаза.

— Поднимайся, красавица, пора размять косточки, — прохрипел один из мужчин, и его грубый смех тут же подхватили остальные. — И смотри у меня — не фокусничай. А то получишь свинцовую снотворную таблеточку, прямо в лоб.

Стеная, я медленно поднялся на четвереньки и, покачиваясь, выполз из тесной клетки. В сознании тут же зароились вопросы: откуда в этом мире такие знакомые, почти родные слова и понятия? Даже имена и клички, судя по услышанному, были поразительно похожи.

Наконец встав в полный рост, я окинул взглядом своих пленителей. Их было трое. Слева — коренастый мужчина лет сорока, с лицом, обветренным и весьма морщинистым. Справа — сухопарый старик с седой щетиной и цепким, колючим взглядом. А посредине, явно стоял самый молодой, лет тридцати, с холодными глазами и коротким автоматом, небрежно брошенным на плечо. «Вряд ли это тот самый Мишаня, — пронеслось у меня в голове. — Скорее уж, старик — Миша, а этот — Мичман».

— Братки, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал слабым и покорным, — я не бурагоз. Верните мне, пожалуйста, только кольцо. Оно от матери… Безделица для вас, а для меня — память. Если суждено тут остаться, пусть хоть с ним буду.

И с чего это я на их язык перешёл?

Мужчины переглянулись. Тот, что с черной бородой и лысой головой, с «АКМ» на перевес, а может он просто похож на автомат из моего мира, на мгновение задумался, затем порылся в кармане своей потрёпанной куртки и, достав кольцо, небрежно кинул его мне.

Дрожащей рукой — отыгрывая слабость — я надел реликвию на палец. В тусклом свете, что шёл от пары свечей со стола, камни на перстне вспыхнули холодным, зловещим огнём. Мужики, словно по команде, дёрнулись, и в следующее мгновение три дула уже смотрели мне в грудь.

И тут я выпрямился во весь рост. Следы слабости исчезли, уступив место ледяной уверенности.

— А теперь, — голос мой зазвучал тихо, но с такой железной сталью, что они невольно замерли, — слушайте и запоминайте. Опускаете оружие и не спеша усаживаетесь за стол. Даю слово: сделаете, как скажу, — останетесь живы. Нет… — Я сделал паузу, давая словам просочиться в их сознание. — Что ж, значит, нет. И да, никакой я Шепчущий. Даже не знаю, что кто это.

Последовала мгновенная, яростная реакция. Лязгнули затворы, и грохот автоматных очередей оглушил тесную избу. Но я был готов. Я поднял руку с раскрытой ладонью, словно пытаясь отгородиться от свинцового ливня. Прям как Киану. На самом же деле, я вызвал к жизни невидимый барьер — плотную стену из сконцентрированной молнии, которая не отражала пули, а поглощала их кинетическую энергию, гася смертоносный импульс. Мне не нужно было их уничтожать — лишь остановить.

Свинцовый град замер в сантиметре от моей ладони, завис в воздухе на миг, ослепляя и обескураживая, а затем, словно куча умерших разом шмелей, бессильно осыпался на грязный пол.

В наступившей оглушительной тишине я встретился взглядом с тремя парами глаз, в которых смятение и злоба сменились первобытным, животным страхом. Они смотрели на меня так, словно перед ними стояло не человек, а само Воплощение Ужаса.

— Он шепчущий, — с ужасом произнёс тот, кто был моложе всех. Его лицо сильно «отличалось», так как было крайне обезображено. Похоже, зверь какой поработал. На его предплечья я разглядел татуировку якорей. Он что, морской волк?

— Потянись за новыми магазинами, убью, — я мило улыбнулся и указал на стол. — Садитесь, у меня к вам есть парочка вопросов.

Когда все расселись, я взял стул и немного его отодвинул. Мало ли. Сел я к стене так, чтобы видеть вход. Потому как в любой момент мог кто-то войти.

— Кстати, а где ваш четвёртый?

— Нету. Белки сожрали, — ответил без грамма сожаления Клумба. Я, кажется, понял, почему его так прозвали. Такой пышной бороды я в жизни не видел. Он, похоже, за ней больше ухаживал, чем за всем остальным. Бренор, да, впрочем, и все остальные коротышки от зависти бы умерли.

— Белки? — удивился я.

— Ты чего, парень, с луны свалился? Белки летяги самые опасные твари. Налетают с дерева — хрен заметишь, — выдал на одном дыхании Мичман. — Крон их задери, — сказав это, все трое сплюнули.

— А ты точно не Шепчущий?

— Точно, я же уже сказал. Я вообще без понятия, кто это. Так ладно. Расскажите мне, что это за место. Как тут живут и всё такое.

Они вновь переглянулись, а после Клумба спросил:

— А ты что, реально с неба свалился? Раз такие вопросы задаёшь?

— Нет, я живу на другом материке, далеко отсюда, у нас там ничего такого нет. Вот добрался досюда, решил посмотреть, что за чудные дела тут творятся. А вы меня прикладом встретили. Разве так с гостями поступают?

— Эй, парень, ты уж извиняй, мы тут народ простой, да и в опасное время живём, звери лютуют, хотя люди похуже будут, — как-то виновато проговорил Мишаня. Вот только не верил я ему ни на грамм. Как и они мне про другой материк и что там ничего такого нет.

— Ладно, забыли, — махнул я рукой, а после добавил: — Пока что. Давай, старик… Расскажи об вашей местной жизни. Что здесь случилось? Как вы тут живёте? А вы двое, если что, дополняйте.

Первым, запинаясь, начал Мичман. Чему я очень удивился.

— Мир-то… он… кончился. Давно. Э-э-э… Катастрофа у нас случилась, всемирная.

— «Разломом» все это зовут, — грубо перебивая, перебил его Клумба. — Была у нас цивилизация. «Светлая» так её звали раньше, наука, медицина, говорят, даже с того света могли вытаскивать. А потом мудрецы наши… Ядро Эфирное вскрыли. Как нарыв. И всё… хана. Небо провалилось, земля заболела. «Фантомная чума» пошла по земле.

— Да потише ты, Клумба… — Голос старика был тихий и скрипучий, вся бодрость из него куда-то резко испарилась. От чего я насторожился. — То дело не твоё.

— «Аэридан», слетай на разведку, мало ли про четвёртого наврали.

Тем времени Миша продолжал говорить.

— Они, парень, силу великую нашли. А удержать не смогли. Гордыня, мать их так... Как червь, точила их. И прорвалось. Теперь