Дикое поле - Дмитрий Каркошкин

– Как знаешь, – пожал плечами Валет. – Гляди, не надорвись от трудов праведных.

– Ты за меня не сумлевайся, – усмехнулся Холодок. – А сами-то тоже, не дюже шумите до утра, людям дайте спать.

С этими словами, Степан Трифонович удалился, оставив Вальта готовиться к приёму гостей.

К вечеру, курень наполнился весёлым гомоном. Молодые девушки, разодетые в лучшие наряды, щебетали как птички, стреляя глазками в сторону холостяков. Все они были чудо как хороши, раскрасневшиеся с мороза румяные лица их, волновали страшно, и подвыпившие казаки, сами не замечая того, говорили только на повышенных тонах, стараясь привлечь к себе как можно больше внимания прекрасного пола. Даже Семён, не такой уж бабник, и тот заприметил одну миловидную казачку и теперь сотрясал стены своим громоподобным басом пуще обычного.

– Ну, Егор, – гаркнул Патеха, опрокидывая очередной стакан. – Чтоб в новом курене и бабу завёл!

– Это уж как бог даст! – рассмеялся Валет. – Вон, пущай сперва Дёма под венец идёт, на разведку! Потом от него послухаю, как оно там!

– А чё, – подхватила Дуняша, стрельнув глазами на Кота. – Дёмка-то наш – завидный жених. Не всё ж ему с татарками якшаться!

– И не говори, – поддержала её Любава. – Такой казак пропадает! А девки-то по нём сохнут.

– Да ладно, хорош, – смутился Демид. – Чё пристали? Не созрел я пока для таких дел.

– Не созрел он, гляди-ка, – зло фыркнула настырная Дуня. – А када созреешь-то? Как все невесты повыходют?

– Ой, девоньки, – вмешался Чига. – Чё пристали к казаку. Придёт его время – сам поймёт.

– Тебе легко говорить, – не унималась Дуняша, было видно что у неё уже накипело. – У тебя-то жинка есть. А каково нам, одиноким?

– Эх, бабы, бабы, – покачал головой Чига. – Кто про чё, а вшивый про баню! Вон, Валет новый курень справил – порадуйтесь за человека!

– И то верно, – подхватил Патеха. – Давайте лучше выпьем за новоселье! Чтоб этот курень не сгорел!

– И чтоб детки тут поскорей пищали! – вставила Дуняша, лукаво поглядывая теперь уже на Вальта.

Демид же, в это время думал о том, что слишком уж часто в последнее время, он слышит разговоры о свадьбе. Не к добру это, тучи сгущаются..

В этот момент, дверь отворилась, и в хату вошли запоздавшие Бэн и Чуб, а с ними незнакомая казачка.

Как только она появилась, Демиду показалось, что в хате сразу стало как-то светлее, а звуки, наоборот, приглушённее. Ощущение было настолько явным, что он даже начал с удивлением поглядывать на остальных, неужели никто не замечает этого волшебства? Однако нет, все стали приветствовать новоприбывших казаков, а прекрасная незнакомка стояла в сторонке, почти никем не замеченная. Один только Кот не сводил с неё глаз, забыв обо всех и обо всём.

Девушка была и правда очень красива, в лучших традициях вкуса нашего героя: длинные светлые волосы заплетённые в тугую косу, золотистая кожа, округлое лицо с ярко-синими очами, а главное – чарующий свет, исходящий от неё, буквально колол глаза. Это был знакомый и уже давно позабытый признак настоящей любви, когда после встречи, долго не можешь вспомнить лицо своей избранницы, ослеплённый её красотой. Все остальные казачки, присутствовавшие здесь, вдруг стали казаться какими-то неуместными, и лишь одна она была как чистая капля среди мутной толпы.

– Вот, привели гостью, – сказал Бэн. – Знакомьтесь, это Лизка, Калгана внучка.

Демид, словно очнувшись, подошёл к девушке:

– Привет, – выдавил он, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.

– Ну здравствуй, Дёма, – улыбнулась Лиза.

– А ты меня знаешь? – удивился он.

– Да кто ж тебя не знает, – снова улыбнулась она, и наш влюблённый зарделся от удовольствия.

Однако, очарованый казак никак не мог продолжить знакомство, его будто парализовало, и он только стоял, глупо улыбаясь, что дурачок на ярмарке. Как обычно, спас ситуацию Чига:

– Пропал казак! – засмеялся он, – За любовь! – поднял он чарку с горилкой.

Патеха тут же разлил по кружкам вино, не забыв при этом и Демида с Лизой, все дружно выпили, и дальше уже легче пошло дело.

Весь вечер Кот не отходил от Лизы, ловя каждое её слово, любуясь каждым её движением. Она тоже, то и дело с интересом поглядывала на него, хотя и старалась не показывать это слишком явно.

– Гля-кось, девки, – шепнула Любава подругам. – Как наш Дёмка-то загляделся на новенькую. Быть свадьбе, не иначе.

– И не говори, – вздохнула Дуняша. – А я-то, дура, думала, може он на меня глаз положит.

В разгар веселья, Демид, желая произвести впечатление на Елизавету, вдруг встал и обратился к гостям:

– А не спеть ли нам, братцы, а? Есть у меня одна песня занятная, слыхал её от заезжего купца.

– Давай, Дёма, удиви! – поддержал его Чига. – Только гляди, не про Галю! Эта уж моя!

Под общий смех, Кот, вдохновлённый внезапно обрушившейся на него любовью, запел:

«Впилась занозой

В сердце моё стрела купидона.

Хочется вытащить,

И никогда не думать об этом.

Боль нестерпима,

И мне до сих пор была незнакома.

Солнце безжалостно

Выжгло глаза своим ярким светом.

Одна она повсюду,

Где бы ни скрылся я.

Во всех глазах и лицах

Только одна она…»

Он не стал тянуть припев на таких высоких нотах, как это делал Найк Борзов, а постарался исполнить песню мягко и задушевно.

Голос его, чистый и сильный, заполнил курень. Казаки притихли, заслушавшись необычными словами и совсем уже непривычной мелодией из будущего. Лиза не сводила с Демида восхищённого взгляда.

Когда песня закончилась, на мгновение воцарилась тишина, а потом курень взорвался восторженными криками:

– Ну, Дёма, – восхищённо протянул Валет. – Ты нас уважил! Иде только ты такую песню выкопал?! Чё за купец, я его знаю?

– Може и знаешь, не помню, давно это было.. А вот слова запали в душу, – подмигнул Демид, искоса глянув на Лизу.

– Вот это да! – воскликнул Чига. – Так спел, ажник чарка сама в руку просится! Наливай, Егор, за песельника нашего!

Гулянка продолжилась с новой силой, а Лиза, улучив момент, шепнула своему воздыхателю:

– Славная песня. Може, ещё споёшь в другой раз?

– Для тебя – хочь кажен день, – ответил Демид, чувствуя, как от её слов, по телу разливается приятная истома.

Когда пришло время расходиться, Кот вызвался проводить девушку. Выйдя на улицу, он взял её за руку, и они пошли по ночному хутору, уже как влюблённая пара.

Всё сейчас радовало до краёв наполненную душу – снег как-то особенно приятно скрипел под ногами,