Дикое поле - Дмитрий Каркошкин

– Много чего, – улыбнулась Лиза. – Может невидимым стать, пули отводить, раны заговаривать. А ещё бают, что он даже с животными гуторить умеет.

– Неплохо, неплохо. Я бы даже сказал, здорово, – задумчиво протянул Демид. – А можно и мне так научиться?

– Ну, это видно будет, – пожала плечами Лиза. – Только к деду не лезь. Захочет – сам учить зачнёт.

«Хорошо бы если так», – думал про себя Демид. – «Надеюсь не зря он меня про сны спрашивал».

* * *

Как-то встретил его Валет на улице:

– Здорово, Дёма! Куда запропастился-то, а? Не видать тебя совсем.

Демид пожал плечами:

– Да вот, дела разные…

– Ну-ну, – усмехнулся Валет. – Знаем мы твои дела. Лизка-то как, не дюже тебя загоняла?

– В меру, – в тон ему улыбнулся Демид.

– Ну добре, кады свадьба?

– Как только так сразу! Пока ещё не гутарили об этом, но видать уже не соскочу.

– Тоже верно, погулял и будет.

– Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал, – не удержался от анахроничной шутки наш главный герой, одарив Вальта счастливой улыбкой.

Глава 10. Калган

Хутор Терновая балка 1778 год.

Демид неспешно катил на своей новенькой «Ладе» по улицам Тихорецка, легко маневрируя в потоке машин. Он любил эти моменты – когда можно просто ехать, не думая ни о чём, отдаваясь только процессу вождения и наслаждаясь любимой музыкой из дверных колонок.

Подъехав к парку, он остановился, чтобы поглазеть на гуляющих у фонтана девушек. Однако, это занятие ему быстро надоело, и он стал ловить себя на том, что ищет глазами Лизу.

Внезапно, боковая дверь открылась, и на пассажирское сиденье плюхнулся Калган, с кряхтением и словами:

– Ах ты ж кобелина, за внучкой моей ухлёстываешь, а сам на баб пялишься?

– Дык я… – заволновался Демид.

– Да ладно, – засмеялся Калган. – Знаю, я и сам по молодости любую крыть был готов, и летучую и падучую…

Дед принялся дальше говорить о своей молодости, а Демид всё сидел в недоумении и думал: «Откуда он тут взялся, старый пень, в фонтане что ли чуб свой захотел помочить, девки-то ему уже, наверное, ни к чему».

– Верно гутаришь, – прервал ход его мыслей старик. – Девки мне ни к чему, я по твою душу здесь.

Внезапно Демида осенило: «Да это ж сон!»

Поняв это, он начал уже было просыпаться, но Калган быстро схватил его за руку, прохрипев:

– Ку-уды?

От его прикосновения Демида будто током ударило, и он как бы очнулся – то есть стал чётче всё видеть, почувствовал своё дыхание, запахи вокруг, в общем, очутился абсолютно в реальном мире, вот только обстановка оставалась той же, и довольно улыбающееся лицо Калгана никуда не делось.

– Гарно тут у тебя! А девки в таких нарядах ходют, ажник у меня, старика, внизу засвербило, – как ни в чём не бывало продолжал он, провожая взглядом очередную красотку в коротеньком полупрозрачном платьице, сквозь которое просвечивались стринги.

– Учить меня прибыл? – спросил Демид, стараясь скрыть радостное волнение.

– А то как же, – кивнул Калган. – Раз уж ты за Лизавету мою взялся, негоже тебе простым казаком оставаться. Характерником будешь, коли хисту хватит.

Демид довольно кивнул. Он давно ждал этого момента, но всё равно чувствовал лёгкое беспокойство.

– И с чего начнём? – спросил он наконец.

– А мы уже начали, – Калган посерьёзнел. – Главное для тебя зараз – не забыть всё, что было, на утро. Хватит хисту – считай, первый урок прошёл.

С этими словами старик исчез, а мир вокруг начал расплываться. Демид почувствовал, что проваливается в темноту…

Проснулся он у себя дома, в радостном возбуждении. Сердце бешено колотилось, а в голове царил сумбур. Но он ничего не забыл, напротив, каждый миг ночного приключения врезался в память как одно из самых важных событий в жизни. «Ничего себе старичок, – думал он, – прямо как Дон Хуан из Кастанеды, настоящий нагваль.

В самом деле, мистические знания рассредоточились по всем странам и культурам, как разбросанные семена. И в зависимости от того, в какую почву эти семена попали, такие дали и всходы: у индусов – ламы, у якутов – шаманы, у мексиканских индейцев – нагвали, а у наших казаков – характерники. Вопрос о том, кто был этим великим сеятелем, до сих пор остаётся открытым – может бог, а может, наоборот, дьявол, древние Арии, или вообще инопланетяне, как стало модно думать в последнее время.

Стать учеником такого человека было настоящим подарком судьбы, и наш герой давно об этом мечтал.

Однако, придя в гости к Лизе, Демид не стал с порога кидаться к старику с вопросами, оставлял в душе маленькую вероятность, что это был просто яркий сон. Он аккуратно посматривал на Калгана, пытаясь уловить хоть какой-то намёк на то, что произошло ночью. Старик, заметив это, вдруг широко улыбнулся:

– Чё, Дёмка, память-то не отшибло?

– Не, – самодовольно ответил тот.

– Ну а чё ты ходишь молчиком, я уже зачал думать, что у тебя для таких дел у жопи не кругло! – засмеялся дед.

– Кругло, – улыбнулся Демид.

– Правильно гутаришь, не сумлевайся. Для тебя, считай, уже полдела сделано. Ты ж из другого мира к нам прибыл, стало быть, душа твоя гибкая, ко всему сподобится и шустрей учёбу понимать будет. То, что для других чудеса – для тебя дело житейское. Уж раз ты через время прошёл, теперь и остальные границы для тебя не помеха. Лизавета моя не зря тебя приметила, кровь-то наша, видать, не водица, – сказал Калган, с гордостью глянув на внучку.

Лиза, сидевшая рядом, зарделась и потупила взор. Демид почувствовал, как сердце её забилось чаще, от редкой, а потому очень ценной похвалы. Старик хоть и души не чаял в своей внученьке, одна она была у него на свете, но при этом старался держать её в строгости, сильно не баловал.

Калган продолжил:

– Зараз слухай внимательно, новый урок тебе будет. Вдругоряд, во сне посмотри на свои ладошки, как увидишь их, тут разом всё сам и поймёшь. Дальше уж просто дорогу буду показывать.

– И всё? Так просто? – удивился ученик.

– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Просто ему. У меня и то на это без малого год ушёл, говорю же, самая трудная ступень, как её перешагнёшь, потом уже много легше пойдёт.

«Шалишь, дед, – подумал Демид. – Я год ждать не стану, сегодня же перепрыгну эту твою ступеньку».

Этой ночью, Демид долго не мог уснуть, готовился. Потом незаметно задремал и проснулся уже утром, вообще без всяких снов. «Ладно, – подумал он, –