Дикое поле - Дмитрий Каркошкин

Ближе к полудню, начали собираться гости. Первыми пришли Лютый с Ольгой. Игнат, приобняв сына за плечи, с гордостью произнёс:

– Ну что, сынок, дождался-таки своего счастья? Гляди, не подведи род Котовых!

Ольга же, утирая слёзы радости, всё приговаривала:

– Мальчик мой ненаглядный! Давно ль я тебя на руках носила, а теперь вон – жених хоть куда!

Следом появился Чига, разодетый в пух и прах. Он подмигнул Демиду и с улыбкой сказал:

– Ну, Дёма, теперь держись! Бабья доля – не казачья воля. Зато ночи будут слаще, чем мёд!

Все вокруг расхохотались, а Демид, смутившись, лишь развёл руками.

Валет подошёл к другу и хлопнул его по плечу:

– Эх, женишок, вот и ты в капкан угодил! Ну ничего, я тебя выручу, коли что – вместе сбежим от баб в степь!

– Типун тебе на язык! – шутливо отмахнулся Демид.

Патеха, как всегда, был душой компании. Он то и дело затягивал весёлые песни, заражая всех вокруг своим неуёмным весельем:

– Ой, да на горе калина, под горою малина,

Ой, да любил казак девчину, звал её Анфиса!

Отсутствие рифмы, легко обьяснялось тем, что пьяный Семён в каждую песню подставлял имя давно приглянувшейся ему казачки, на которую при этом лукаво поглядывал, намекая на свои чувства.

Бэн и Чуб то и дело подходили к молодым с очередным тостом:

– За любовь вашу, чтоб крепче стали была!

– Да за деток ваших будущих, чтоб Калгану на радость росли!

Но главным сюрпризом для всех стало появление самого Калгана. Старый характерник, обычно державшийся особняком, сегодня словно помолодел на десяток лет. Он лихо заигрывал с молодыми казачками, пел песни и даже пустился в пляс вприсядку, чем вызвал всеобщий восторг.

– Вот это да! – восхищались казаки. – Калган-то наш ещё ого-го!

– А то! – подмигивал старик. – Я ещё вас всех переживу, щеглы!

Ближе к вечеру, прибыл и атаман Холодок. Он степенно прошёл к молодым, неся в руках свёрнутый ковёр.

– Вот, – сказал он, разворачивая подарок, – персидский. Нихай в вашей хате будет тепло и уютно.

Демид был глубоко тронут таким жестом. Он низко поклонился атаману:

– Спасибо, батька. Честь для нас.

Холодок добродушно улыбнулся:

– Ладно уж, чего там. Гуляйте, молодые! Да род казачий приумножайте!

Веселье набирало обороты. Казаки соревновались в удали – кто кого перепьёт, кто громче споёт, кто ловчее спляшет. Лиза, раскрасневшаяся от счастья, то и дело ловила на себе восхищённые взгляды гостей.

– Ох и повезло Дёмке! – то и дело звучало за столом. – Такую красу отхватил!

– Да и Лизавете грех жаловаться, – отвечали другие. – Котяра – казак видный, да ещё и с приданым богатым.

Чига, изрядно захмелев, затянул свою любимую:

– Ой ти, Галю, Галю молодая,

Підманули Галю, забрали з собою.

Ой ти, Галю, Галю молодая,

Підманули Галю, забрали з собою…

Все подхватили, и вскоре уже весь хутор пел про злоключения бедной Гали.

Когда песня закончилась, жених, уже изрядно выпивший, от переполняющего его душу счастья, вдруг захотел выкинуть что-нибудь «этакое». Он встал и попросил внимания. Когда все затихли, Демид запел:

«Выйду ночью в поле с конём,

Ночкой тёмной тихо пойдём.

Мы пойдём с конём по полю вдвоём,

Мы пойдём с конём по полю вдвоём.

Ночью в поле звёзд благодать,

В поле никого не видать,

Только мы с конём по полю идём,

Только мы с конём по полю идём.

Сяду я верхом на коня,

Ты неси по полю меня.

По бескрайнему полю моему,

По бескрайнему полю моему.

Дай-ка я разок посмотрю,

Где рождает поле зарю.

Ай, брусничный след, алый да рассвет,

Али есть то место, али его нет.

Полюшко моё, родники,

Дальних деревень огоньки.

Золотая рожь да кудрявый лён,

Я влюблён в тебя, Россия, влюблён…»

Гости замерли, завороженные красотой и новизной песни. Когда жених закончил, воцарилась тишина, а потом вдруг разразились заливистый свист и восторженные крики «Любо! Любо!». Демид улыбнулся, подумав, что не зря Николай Расторгуев назвал свою группу «Любэ».

Особенно растрогались казаки с левого берега, беглые, с центральной России. Многие из них украдкой вытирали слёзы, вспоминая родные края.

– Вот это песня! – восхищались гости. – Где ж ты такую выучил, Дёма?

– Да так, – улыбнулся Демид, – Слыхал когда-то…

И веселье продолжилось с новой силой, а песня про коня ещё долго звучала в этот вечер, подхваченная то одним, то другим гостем.

Калган, глядя на внучку, вздохнул:

– Эх, Лизавета..

Лиза обняла его:

– Не журись, дедушка. Я ж не чёрти куда ухожу, все под боком!

Демид, подойдя к ним, добавил:

– Верно, дед. Мы всегда будем рядом. Тебе ещё внуков наших нянчить!

Валет, подвыпив, всё пытался затеять с Демидом разговор о прошлом. То и дело, повиснув у друга на шее, он пьяно бормотал:

– А помнишь, Дёма, как мы с тобой…

Но счастливый жених каждый раз ловко уходил от опасной темы, переводя разговор на что-нибудь другое и высвобождаясь из жарких братских объятий.

Патеха, как всегда, был в центре внимания. Он то и дело выкрикивал тосты, сотрясая округу своим зычным басом:

– За молодых!

– За любовь!

– За казачью удаль!

– За нашу волю!

А в это время, на столах появлялись всё новые и новые угощения: и борщ с пампушками, и вареники с вишней, и жареные перепёлки, и копчёный карп, и медовые пряники, и сладкие пироги с маком.

Вино и горилка лились рекой, и ближе к вечеру уже все напились до беспамятства, кроме разве что жениха с невестой, те старались держать себя с достоинством.

Заметив, что гости уже дошли до нужной кондиции и все забыли про них, молодые пошли в хату, чтобы уединиться. Однако, их уход не остался незамеченым, и сопровождался пьяными шутками:

– Ой, гляди-ка, голубки-то наши упорхнули! – крикнул кто-то из гостей.

– Да чё им с нами куковать, нихай! У Дёмки вон уже сабля торчит! – подхватил другой, вызвав общий хохот.

Лиза, покраснев, прошептала:

– Ох, бесстыжие…

– Какие есть, – улыбнулся Демид, крепко схватив невесту пониже талии и буквално втаскивая её в свою берлогу..

* * *

Спустя пару часов, уставшие и довольные, они лежали на кровати и тихо переговаривались о будущем.

– Как думаешь, Дёмочка, сколько у нас детишек будет? – мечтательно спросила Лиза.

– Да хоть десяток! – засмеялся Демид. – Лишь бы все в тебя пошли, красавица моя…

Вдруг, на улице послышались шум и крики. Вначале молодые подумали, что