Дикое поле - Дмитрий Каркошкин

Пламя бушевало до рассвета, слизывая курень дочиста. Когда жар утих, Валет без сил опустился на перевёрнутое ведро, понурив голову. Демид подсел рядом на корточки, приобнял друга за плечи:

– Не горюй, братка. Перебирайся ко мне, покуда свой курень не сладишь. Места на двоих хватит.

Правда, при этом он подумал про себя: «Только хотел спокойно один пожить, и тут на́ тебе». Но ещё раз посмотрев на осунувшееся, враз постаревшее лицо друга, постыдился своих мыслей. Они ещё немного посидели и пошли к Демиду пить горькую, благо сейчас не было для нашего героя лучшего собутыльника, чем Валет, будет с кем обсудить, как бабы могут испортить жизнь вольному казаку и как этому же вольному казаку тяжко без баб…

Глава 9. Я встретил Вас

Хутор Терновая балка 1777 год.

Зима укутала Терновую балку белым покрывалом, заметая следы недавних событий. Прошло уже несколько месяцев с того памятного набега на ногайцев, и жизнь на хуторе постепенно входила в привычную колею. Вопреки мрачным предсказаниям и угрозам сбежавшей Малики, никакого возмездия со стороны степняков не последовало. Тем не менее, хуторяне жили в постоянном напряжении, каждый день ожидая нападения. То и дело казаки тревожно переговаривались:

– Чё-то тихо стало, братцы, – задумчиво протянул Чига, поглаживая заиндевевшие усы. – Ни слуху ни духу от копчёных. Чи забыли про нас?

– Типун тебе на язык, – сплюнул Холодок. – Не кличь беду-то.

– А я так мыслю, – вступил в разговор Лютый, – Что они там промеж собой грызутся. Некогда им о нас думать.

– Оно конешно, – согласился Патеха, – Да только как бы не вышло нам боком. Ить сколько добра мы у них оттяпали, да ясырок увели. Неужто спустят?

– Да брось ты, Сёма, – махнул рукой Чига. – Чё им до нас? Мы для них как блоха на собачьем хвосте. Есть дела поважнее.

– Ну-ну, – покачал головой Холодок. – Только расслабляться не след. Дозоры удвоить надо, да порох держать сухим.

Казаки согласно закивали, расходясь по своим делам. Жизнь продолжалась, и нужно было готовиться к долгой зиме.

Тем временем, Вальту успели поставить новый курень до первых заморозков.

Совместное житьё-бытьё пошло друзьям на пользу – оба по-своему страдали из-за Малики, и вместе им было легче переносить эту потерю. Но всё равно, Демид в душе порадовался, что Егору наконец достроили хату. Как не крути, а своё личное пространство казак из будущего ценил превыше всего.

Валет, в свою очередь, тоже был рад возвращению к привычной жизни. Ему не впервой было жить одному. К тому же, несмотря на пожар, он не остался без средств. В ту роковую ночь, он успел вынести из огня кошель с монетами, доставшийся ему в доле с набега. Эти сбережения, позволили ему не только построить новую хату, но и обзавестись всем необходимым для жизни.

Пока Егор ютился у приятеля, они частенько говорили о Малике, сидя у печи и покуривая трубки с душистым самосадом:

– Эх, Дёма, – вздыхал Валет. – Как вспомню ту ночку с нашей ясыркой, так ажник сердце щемит. Такую красу довелось вкусить, что и хату не жалко.

Демид подтрунивал его, с лёгким чувством превосходства, ведь он вкусил её не раз, и можно даже сказать насытился:

– Так иди сватайся! Правда калыма у тебя нет, ну нихай, може батя её и так отдаст, даром. Она небось и ему уже всю плешь проела. Глядишь, ещё и сам тебе доплатит за спасение!

– Да ну тебя, – отмахнулся Егор. – Я ж не об том. Просто думаю, что не видать нам больше таких раскрасавиц. Эх, кабы ещё разок…

– Это да, хороша чертовка, тоже жалкую по ней. Алчная да гордая, что твоя царица. А кабы не это, так и впрямь славно бы жили.

Ещё нашего героя немного терзало чувство вины перед Маликой. Выходит, эта степная волчица могла в любой момент утечь обратно в своё кочевье, он то думал что она коханая да беспомощная, и терпит его только от безысходности. В то что у неё к нему есть настоящие чувства, он к концу их совместного проживания уже почти не верил. И всё-таки, Вальту она в первую же ночь хату подожгла, а его не спалила – любила.

Чтобы скрасить долгие вечера, Кот и Валет частенько приглашали в гости молодых казачек из вдовушек и гулящих. Веселье и смех то и дело доносились из их куреня, заставляя соседей завистливо вздыхать.

Как-то раз, они отдыхали с двумя прелестными подружками, Дуняшей и Любавой. Уже под утро, после гарного застолья и сладких поцелуев, девушки завели такой разговор:

– Вот вы, добры молодцы, – начала Дуняша, лукаво поглядывая на казаков. – Всё гуляете да балуетесь. А не пора ль вам остепениться?

– Ой, и не говори, – подхватила Любава. – Такие видные казаки, а всё холостые ходют. Непорядок это.

Валет расхохотался:

– Тю на вас, девки! Нашли женихов! Мы ещё не нагулялись. Верно, Дёма?

Демид подмигнул:

– Истинно так, Егор. Нам пока рано в хомут лезть. Вольная жизня – она слаще мёда.

– Да вы чё, окститесь! – всплеснула руками Дуняша. – Какой же казак без жинки? Это всё одно, что без коня, али без сабли.

– Ну уж нет, – отрезал Демид. – Конь да сабля – это святое. А жена – дело наживное.

– И то верно, – поддержал Валет. – Жинка, она что вожжа – стеснение одно. А нам, казакам, воля дороже!

Подружки было насупились и пьяно надули губки, но быстро оттаяли, когда парни негромко затянули душевную песню, нежно их приобняв и покаянно заглядывая в глаза.

* * *

Едва заселившись в новое жильё, Егор решил отпраздновать это событие с размахом – позвал всех самых красивых девок хутора, да не только гулящих, но и честных, на выдане.

– Зачем тебе эти смотрины? – смеялся Демид. – Неужто в хомут захотел?

– Пущай поглядят, как Валет живёт. Може, кака и приглянется, – отвечал он, лукаво улыбаясь.

Демид покачал головой:

– Ишь ты, хитёр бобёр. А как же твоя вольная жизня?

– Э-э, братка, – подмигнул Валет. – Одно другому не мешает. Женихом слыть – не значит жениться. А там видно будет.

* * *

В назначенный день, ещё с утра, Холодок первый зашёл поздравить новосёла:

– Ну что ж, Егорка, с новым куренём тебя, – сказал атаман, оглядывая хату. – Справный вышел, добрый.

– Благодарствую, Степан Трифонович, – ответил Валет. – Може, останешься? Погуляем вечером.

Холодок нахмурился:

– Не могу, Егор. Дела ждут.

Степан не стал этого говорить, но в душе считал, что ему такие гулянки не по чину. Тем более, он уже был наслышан, какое тут будет к вечеру бабье царство, не пристало ему,