Дикое поле - Дмитрий Каркошкин

Затем, собрал ещё одну кучу и отделил её особо.

– Это семьям полёгших казаков да раненым, – пояснил строго. – Они за добро это кровью заплатили, им и почёт особый.

Все одобрительно закивали, перечить не посмел никто. Знали ведь – завтра и сам можешь с набега не вернуться.

Потом, самое ценное и дорогое начал делить между казаками, особо отличившимся в набеге.

– Чиге да Лютому, – возгласил торжественно, – положено оружие самое знатное, самое дорогое! Прими, Николай, саблю булатную, золотом да каменьями украшенную. А тебе, Игнат, пистоли заморские, с серебром и резьбой искусной – нет таких боле ни у кого!

Приняли казаки дары с поклоном, заулыбались. Даже Чига чуть подобрел от такого удовольствия. Знали оба себе цену, но всё равно не могли не оценить проявленного к ним уважения.

Задобрив бывших конкурентов, Холодок продолжил:

– Семёну Патехе, за силу богатырскую да сноровку в бою, достаётся конь отменный, здоровущий прям как сам Семён Михалыч! Да ещё вот доспехи есть, прямо под твою натуру! Всё одно больше никому в пору не встанут, носи на здоровье!

– Прально! – послышалось из толпы. – У копчёных от одного вида Сёмки всё нутро со страху коченеет!

– Да-а, гора-человек!

Подвели тут Патехе толстенного коня, как у Ильи Муромца из былин – тот едва на выгон пролез. Ахнули казаки, зашушукались меж собой:

– Ну и конище! Не конь, а слон заморский!

Потом вынесли доспехи, тоже солидных размеров: шлем величиной с добрый чан, тонкой работы кольчугу, которой можно было бы и быка накрыть, саблю тяжёлую и широченную как лопата.

Патеха натянул на себя кольчугу, водрузил на голову шлем и взобрался на своего нового коня, беспрестанно улыбаясь и краснея от чести и удовольствия. Тут Чига вытащил из общей кучи большой кусок красного шёлка и накинув его на плечи Семёна, (для этого ему пришлось даже подпрыгнуть), прокричал:

– Такому князю корзна полагается!

– Точно! Точно! Теперь настоящий царь Дадон! – подхватили из толпы.

– Далдон! – крикнул Чига.

В то время, когда толпа взорвалась от хохота, Бэн тихонько сказал Чубу: «Это я того бугая сработал, в чьём добре теперь Патеха красуется. Жирный был как боров. Пока разворачивался, я ему походя башку снял. Небось и не понял, что с им стало».

– Бэну и Чубу, – меж тем продолжал Холодок, ничуть не возмутившись от самовольства Чиги, уж очень зашла шутка казакам, – За разведку верную да службу отчаянную, тоже добра немало причитается. И Вальта не позабудем, по его наводке дело провернули. Хочь его тут и нет, и сам он покалеченный, а кусок ему отломим жирный!

Казаки одобрительно загомонили, всяк спешил к атаману подойти, о подвигах своих напомнить. А тот невозмутимо продолжал делить. Кому саблю, кому пистоль, или монет звонких горсть отсыпал. Никого не обделил, каждому выдавал по заслугам.

С особым интересом, казаки поглядывали на ясырок, которые стояли рядом со своими пленителями. Уж больно хороши собой были невольницы, на любой вкус – и тонкие, словно лозинки, и статные с большими грудями. Все чернявые, жгучие, так и притягивали взгляды, отвлекая от важного дела.

Демид гордо стоял посреди выгона, держа за руку свою пленницу. Та смотрела исподлобья, надменно кривила губы. Сразу было видно, не простая девка досталась, а из знатного рода. Не то что прочие – те жались робко к своим новым хозяевам, с перепугу лили слёзы.

– Глянь-кось, станичники, – не утерпел один из женатых казаков, – Какие девки знатные молодым достались! Прямо сладкий сахар!

– Эт точно! – подхватил другой, – Вон, у Дёмки-то пленница вообще на зависть! Знать, не холопка простая, а ханская дочка иль вроде того.

– Верно гутарите, браты, – вновь заговорил Холодок, – Потому, сверх ясырки, дадим Коту ещё двух кобылиц из табуна, и на этом буде.

Демид, заслышав такие речи, нахмурился. И впрямь, на фоне богатых трофеев прочих станичников его доля смотрелась бледновато. Он подступил к атаману и прошелестел с обидой:

– Не по-людски это, Степан Трифонович! За что ж мне, с набега лишь две клячи перепало? Я ж из первых в бой кинулся, сам видел, как врубился!

– Слышь, Котяра, не ерепень свой мех, – жёстко ответил атаман, – Гля, краса какая тебе досталась! Другие вон и вовсе без ясырок, а ты гребуешь. Такую если продать, так она половину всего дувана будет стоить. Благодари бога, что судьбина тебя жалует.

Смолк Демид, куда тут попрёшь. К тому же, в словах атамана всё-таки просматривался определённый резон.

– Эх, Дёмка, Дёмка, – подошёл Чига, дружески хлопнув его по плечу, – Не горюй, не одними клячами жив будешь! Глянь лучше, как твоя ханская дочка волком зыркает, того гляди, цапнет ненароком! Ох и возни тебе с ней будет, упаси Бог!

Демид немного приуныл, в самом деле, смотрит татарка – аж мороз по коже.

– Ну всё, браты честные, – возвысил голос Холодок, – Расходитесь с миром по куреням, гуляйте вволю, но меру знайте! А ежели кто безобразить удумает, али девок мучить – тому лично шкуру спущу, ни на что не гляну, хучь бы даже и родня мне будет. Так и передайте всем, кого тут нет. Атаманское слово крепко!

Глава 8. Фруктовые дела

Хутор Терновая балка 1777 год.

После заключительной речи атамана, все стали расходиться по своим куреням. Направился к дому и наш главный герой, ведя за собой двух лошадей и знатную красавицу. На душе было муторно – скудная доля в добыче, колючий холод пленницы и слова Чиги, изрядно подпортили настроение. Оно конечно, сочная фигура ясырки и её прекрасный лик, волновали воображение, но прав был Чига, тысячу раз прав, что ему делать с такой знатной и гордой волчицей, да ещё и без денег? Она же ему всю душу изгрызёт, не будет с ней счастья. Таких, как эта полонянка, Демид вдоволь навидался ещё в своём двадцать первом веке. Для них даже придумали особое название – ЧСВ, что значит «чувство собственной важности». Даже выглядела татарка как настоящая ЧСВшница, потому как именно к такому образу они стремятся, закачивая силикон во все возможные места.

В современном мире, много появилось девушек, уверенных в том, что жить им положено только за счёт мужчин, которые обязаны их не только обеспечивать, но и вообще, находиться рядом в роли прислуги.

В общем, как в той песне Высоцкого: «Ну а ей в подарок нужны кольца, коньяки, духи из первых рук, а взамен, немного удовольствий, от её сомнительных услуг».

* * *

Демид привёл