Дикое поле - Дмитрий Каркошкин

Лютый коротко хлопнул сына по спине и слегка приобнял, но было в этих скупых жестах столько отцовской любви, что у Демида по телу разлилось приятное тепло и даже показалось что глаза чуть увлажнились.

– А ну-ка, чё там у тебя под тряпицей? – спросил незаметно подошедший к ним Холодок.

Молодой казак сдёрнул ткань и все увидели связанную девушку в дорогих одеждах.

– Ну-у-у, – протянул Холодок, – другого хабара я от тебя и не ждал, – сказал он добродушно, и все весело рассмеялись.

К слову сказать, живые трофеи не стали относить к общей добыче, просто холостые казаки, кто хотел, прихватили с собой понравившихся девушек, на зависть остальным. Правда некоторые из женатых, пока другие были заняты сборами в обратный путь, под шумок всё же изнасиловали несколько татарок прямо в юртах и оставили их там. В живых или нет, уже не выясняли. Как-то наказывать их за это непотребство никто не стал, потому как своими действиями они не задержали и без того затянувшиеся сборы в обратный путь, но и одобрения со стороны товарищей они тоже не получили. Особенно недоволен этим был конечно же Холодок.

По большому счёту, ногайцы ещё очень легко отделались: кто успел, отсиделся в реке, детей казаки не трогали, даже юрты жечь не стали, чтоб не создавать лишнюю иллюминацию в степи. Правда вычистили татар всё-таки досуха, не оставили ни одной мало-мальски ценной тряпки, да вооружённые нукеры все полегли до единого, потому как честно выполняли свою службу и до последнего защищали единоверцев.

Отправившись домой, казаки обременённые живым хабаром, даже не стали укладывать своих связанных невест на заводных коней, и любовно расположили их в сёдлах впереди себя. Только не сидя, а перекинув мягким местом кверху. В дороге, поглаживая и похлопывая приятные женские округлости, каждый из счастливчиков с нетерпением представлял как он привезёт её в свою хату… Не был в этом исключением и наш главный герой.

Глава 7. Дуван

Хутор Терновая балка 1777 год.

С древних времён, делёж добычи для казаков был настоящим священнодействием, потому как народ горячий, и любая нечестность в этом вопросе легко могла вылиться в кровавое побоище. После очередного удачного набега, казаки выбирали для такого важного дела открытое возвышенное место, обдуваемое ветрами со всех сторон, поэтому и называли его «дуван». Возможно, в этой традиции просматривается стремление к максимально открытой, «прозрачной» бухгалтерии – мол, вот, всё на виду. Но это лишь предположение автора.

Со временем, словом «дуван» стали называть не место, а уже саму добычу, говорили «дуван дуванить». В обязательном порядке руководил этим процессом атаман, не важно, станицы или просто бандитской шайки. Только он распределял добычу и решал, кому сколько причитается.

Интересно будет посмотреть, как наши терновчане станут дуван дуванить без своего лидера. К слову сказать, атаман в Терновой балке когда-то был, да, как говорится, сплыл – погиб в стычке с какими-то пришлыми кочевниками ещё за пару месяцев до того, как тут появился наш главный герой. Сразу нового не выбрали, а потом как-то не пришлось.

* * *

Едва забрезжил рассвет, как на выгоне уже все собрались делить трофеи. Каждый стремился протолкнуться ближе к грудам добычи, горящим взором прикидывая, что ему может перепасть по справедливости. Атмосфера постепенно накалялась, груда разного ценного добра действовала на казаков как красная тряпка на быка.

– Куда прёшь, ирод! – раздался чей-то зычный окрик. – Чи совсем сдурел от жадности? Дай другим трошки глянуть!

– Сам-то чё бельмы вылупил, морда? – огрызнулся дюжий казак. – Хорош слюни пускать! Не твоё добро! Двинься!

Меж спорщиками ловко протиснулся Чига и рявкнул:

– А ну цыц черти драповые! Хорош галдеть!

Толпа начала потихоньку утихать, но тут из неё раздался голос:

– А ты чё располыхался? Ты нам хто, батька?

– Гляди-и Колюня, а то мы те щас быстро хвост накрутим, – зловеще упредил кто-то ещё.

Другой бы, может и растерялся в такую минуту, но только не Чига – он словно этого и ждал:

– Погодьте, браты! Верно гутарите, батька нам нужон! Пора атамана выбрать! Я так кумекаю, лучшего времени, чем зараз, нету! Не то мы все тут позгрызаем друг дружку. Негоже нам без атамана добро делить, грех это. Давайте мозгой раскинем да выберем достойного, чтоб рассудил всё честь по чести!

– Верно гутаришь Чига! – отозвались казаки. – Може, тебя и заделаем в атаманы-то, а? Ты ж у нас человек душевный, своих не обидишь!

Приосанился Чига, уже начал представлять в своей руке атаманскую булаву. Хотя, никакой булавы на хуторе не водилось, но в смелых фантазиях Николая она всё-таки имелась. Да не тут-то было:

– Глохни, дурень! – крикнули из толпы. – Чига – душа-человек, без него какие гулянки? Так он всё добро разбазарит. А атаман, он строгий нужон, справедливый опять же, как сама смерть лютая!

– Так, може, Лютого и назначим? – выкрикнул кто-то вдруг. – Он казак башковитый да грамотный, книжонки вон штудирует. При нём не заблукаешь!

– Да и рубака он знатный! – поддержали из толпы. – За им кады скачешь в бою, так всё одно как за ядром летучим, только успевай считать покойничков. Справный буде атаман!

– Шабаш! Лютого в атаманы!

– Игната батькой!

– Да нее, Лютый дюже горяч, – пробасил седой казачина. – Вскинется разом – костей не соберёшь. Нам бы атамана по степеннее, вот Холодка, к примеру.

– Холодка бы в самый раз! – подал голос ещё один бывалый казак. – Он человек сурьёзный, обстоятельный, за правду завсегда горой, не подведёт!

– Холодка! Степана в атаманы! Не хочем Лютого! – дружно загомонила толпа, разом переменив настрой.

– Да на черта вы мне сдались! Муздыкайся ещё с вами! – зло выкрикнул Игнат, нервно раскуривая трубку.

Судьба-злодейка, только что, в один миг, вознесла его на высоту и так же быстро спустила обратно. От этих качелей у Лютого даже перехватило дыхание.

Скривился и Чига, но ничего не попишешь. Про себя он приметил, кто у него заветную булаву атаманскую из рук вырвал, затаил обиду.

Вышел Холодок вперёд, поклонился казакам. Своим ледяным взглядом разом остудил шумную толпу.

– Благодарствую за доверие братья, – молвил степенно. – Рассужу всё по совести, никого не обижу.

– Любо! – рявкнули казаки. – Дувань, батька, не томи, сил уже нет глядеть на цацки!

Холодок ухмыльнулся на слово «батька», внутренне ощутив приятность такого обращения, и принялся неспешно делить трофеи.

Для начала, отложил, как заведено, десятину на сирот да немощных. Были такие на хуторе в