Дикое поле - Дмитрий Каркошкин

– Да куда до вечера ждать, а ну как уйдут! – не выдержал Валет. – Мало ли что у них там за дела! Ищи их потом в чистом по…

– Да не мельтеши, – оборвал его Холодок. – Ты ещё степь не знаешь, а лезешь. Какие бы не были скорые дела, они всё одно не быстрее жизни. Сказано тебе пару дней простоят, значит простоят. Дела… знаю я твои дела, – после паузы продолжил он. – Небось татарку какую увидал, ум за разум зашёл и понесло тебя, – закончил он уже с нескрываемым презрением.

Холодок был серьёзный казак, примерный семьянин и строго придерживался христианских устоев. Кобелиную натуру Вальта он не любил, и даже не считал нужным это скрывать, хотя и уважал его как казака, за отчаянную смелость и боевую удаль. На правах старшего, он при каждом удобном случае попрекал молодого в непотребстве, говоря что так жить «не по-христиански».

– Верно гутарю? – уже с нажимом спросил он, в упор глядя на разом сомлевшего Егорку.

Под ледяным взглядом Холодка, тот сразу остыл, и неожиданно для себя, вместо пылких возражений, вдруг устало зевнул и неуверенно промямлил:

– Н-нет.

И это была почти правда, ведь татарку он видел только в своём возбуждённом воображении.

– Ну чё ты менжуешься? – не унимался Степан, постепенно наливаясь кровью. Было видно, что неосторожное и глупое вмешательство Вальта в разговор старших, изрядно его разозлило.

– Ты пойми, родной, – влез Чига, дружески приобняв Егора за плечо, как бы защищая его от грозного Холодка. – Татары лучники знатные, навалимся по светлому, они ещё издалёка начнут стрелами бить. Хорошо если половина до них доскачет. А так, тихонько, впотьмах подкрадёмся, и ка-ак вдарим! Не успеют и Аллах прокричать, как мы уже хабар дуванить начнём! Только это, Игнат, – продолжил он, обращаясь уже к Лютому. – Давай разведку раньше пошлём, с обеда. Нихай потом пластуны навстречу нам выедут и доложат чё и как. Шоб зря возле копчёных не стоять, а то спалимся как тогда, помнишь? Насилу ведь сами отбились от поганых! – со смехом закончил он, будто речь шла не о кровавой потасовке, унёсшей много жизней, а о какой-то весёлой забаве.

– Всё равно мы в тот раз своё взяли, – подхватил Лютый.

– Ногаям против казаков не стоять, – уже спокойно утвердил Холодок.

На этой обнадёживающей ноте и порешили.

Единого атамана на хуторе не было. Все серьёзные вопросы решались на кругу, а решающие голоса в этом мини-парламенте были у «святой троицы»: Чиги, Лютого и Холодка. Это были самые уважаемые из «боевых» казаков, не из тех, которые могли верховодить только сидя дома на завалинке, но из тех, которые могли повести за собой отряд в атаку.

Потом, назначили время сбора и выбрали двух молодых казаков для разведки. Уже почти позабытый нами Демид, посмотрел на разведчиков с некоторым удивлением. Парни оказались совершенно неприметные, можно даже сказать, невзрачные. Раньше, он их как-то не замечал, хотя они и были по виду его ровесниками. Их лица совсем не отпечатались в памяти, он даже не знал как их зовут. А вот поди ж ты, именно этих ребят почему-то выбрали для такого важного дела.

– Это наши лучшие пластуны, – заметив его недоумение, пояснил беспамятному сыну Лютый. – Калгана ученики.

Демид отметил про себя, что надо будет потом расспросить, что это за Калган такой, и почему его здесь нет, если он так крут. Поэтому он тут же поручкался с разведчиками, как бы выражая им своё уважение, заодно и познакомился.

Один из них представился как Бэн, второй как Чуб. Настоящих своих имён они почему-то не назвали. Чуб и правда носил чуб на запорожский манер, он был угрюм, спокоен и молчалив. Бэн же, напротив, был черезвычайно подвижен, и как бы приплясывал на месте, не позволяя задержать на нём взгляд и как следует рассмотреть. Единственное что смог уловить наш герой, так это бедовые глаза, в которых, казалось, сами черти устраивали пляску, и постоянно блуждающую насмешливую улыбку. Немного с ними пообщавшись, Демид понял, что они не такие уж неприметные, и как он их только раньше не замечал, загадка.

Обговорив детали, казаки разбрелись по хатам готовиться к походу, если конечно это можно было назвать походом.

Всё вокруг зашевелилось и зашумело: точили сабли, купали коней, бегали друг к другу туда-сюда с целью чем-нибудь одолжиться, или что-то спросить, переругивались, спорили. Бабы суетились не меньше, нужно было собрать в дорогу и накормить своих казаков, некоторые украдкой плакали, боясь потерять любимых. В общем, все находились в нервном возбуждении, но по большей части в бодром расположении духа, на кураже.

* * *

Ближе к вечеру, отряд тронулся в путь. Ехали неспешно, чтоб не утомлять лошадей, в момент атаки им нужно будет иметь максимум сил. Заводных коней брать не стали, резонно рассудив, что расстояние не далёкое, а для добычи можно будет позаимствовать лошадей у татар. Один только Семён Патеха был о двуконь, ни одна лошадь не смогла бы долго его везти без передышки.

Всего в отряде собралось около ста человек, точный подсчёт никто не вёл и перекличку не делал, просто собрались и поехали на разбой. Вид у отряда был тоже вполне разбойничий.

Ещё не наступили времена, когда у кубанских казаков сформировалась какая-то единая форма одежды. Пока, они ходили в том, что сумели награбить, ну или в том, что им пошили их бабы, из опять же награбленных тканей. А поскольку грабили они в основном татар и турок, то и сами не сильно от них отличались.

Но различия всё-таки были. Кубанские казаки выглядели ярче, интересней. Множество культур слилось в их одежде: ногайцы, турки, черкесы, запорожские и донские казаки, поляки – все они повлияли на местную моду и стиль. Каждый одевался во что получалось одеться по обстоятельствам жизни, главное чтоб было как можно более «дорого-богато», на то они и вольные казаки.

Во главе войска, ехали Холодок, Чига, Лютый и ещё несколько казаков из старших, остальные брели чуть поодаль, рассыпавшись по степи и не соблюдая никаких правил построения. Замыкал шествие Патеха, который из-за своих габаритов напоминал Санчо Панчо на двух осликах. Демидов Халк, поначалу, послушно держался общей массы, но видимо благородная кровь в нём взыграла, и он начал потихоньку продвигаться к старшим – всегда ехать впереди было его естественным состоянием. Демид как не придерживал своего коня, но всё равно тот потихоньку вынес его к своему отцу