Дикое поле - Дмитрий Каркошкин

Уже вечерело, развалившись под деревом, он предавался воспоминаниям, загипнотизированный течением реки и мелодичным кваканьем лягушек. По мере наступления темноты, становилось прохладней и всё сильней и сильней начали одолевать комары. Чтоб хоть как-то разогнать кровососов и немного согреться, Валет соорудил костерок, и уже было достал огниво чтобы его разжечь, как вдруг замер с кресалом в руке – за деревьями, со стороны степи, послышались какие-то звуки.

Затаив дыхание и весь обратившись в слух, он некоторое время просидел в полной неподвижности. Потом, что-то поняв, резко встал и бросился к коню. Однако не вскочил на него, а напротив, приблизившись сбавил шаг, тихонько подступил к нему и начал поглаживать его по морде и шее, что-то нашёптывая в ухо. По невнятным звукам, Валет быстро определил, что вдоль рощи движется крупное скопление людей и лошадей, поэтому первой задачей было успокоить своего скакуна, чтоб он не дай бог не заржал и вообще, вёл себя тихо. Убедившись что боевой товарищ его понял, (благо конь был опытный и поэтому почти сразу замер как вкопанный), Валет очень медленно и осторожно начал пробираться поближе к неизвестной напасти. Когда сквозь деревья стала уже хорошо просматриваться степь, он затаился и стал ждать.

Сначала, послышалась татарская речь, а потом из серых сумерек выплыли вооружённые всадники. Их было около полсотни, и даже в потёмках стало видно, что это не простые пастухи или бродяги, а самые настоящие воины, нарядные доспехи и богатая сбруя лошадей то и дело посверкивали в полумраке. Следом потянулись простые повозки с простыми людьми, но также, в сопровождении военных. На общем фоне проходящего обоза, особенно выделялась красивая юрта, она одна возвышалась над всеми как сказочный домик. Были различимы узорчатые ковры окутывавшие её, меховая оторочка входной занавески и ещё много разных признаков по которым становилось ясно что это едет знатная особа. Когда юрта поравнялась с тем местом где за деревьями спрятался Валет, стали слышны приглушённые женские голоса. Сердце у молодого казака так и замерло. Воображение тут же услужливо начало рисовать невыносимо прекрасную восточную красавицу, дочку какого-нибудь мурзы, в окружении чуть менее прекрасных подруг и молодых служанок. И как он крадёт её, а потом на ней женится, и когда уже фантазия начала подбираться к первой брачной ночи, Егор вдруг очнулся от того, что оказывается забыл в это время дышать.

К этому времени, окончательно стемнело, но вышедшая из-за туч полная луна по-новому осветила степь, и стало видно всё кочевье целиком. Юрта была только одна, поэтому все люди были на виду и можно было прикинуть, что их примерно человек двести, ну может чуть меньше. При этом, основную массу составляли простые ногайцы, вооружённых же всадников была едва треть.

Читателю возможно непонятно, почему на такую толпу народа приходится всего одна юрта, и как же спят остальные. Об этом будет сейчас пояснение.

Кибитка, в которой передвигалась таинственная незнакомка, была особенной и называлась «отав». Она имела неразборную конструкцию и её можно было перевозить целиком. Такую обычно делали для знатных женщин, или молодожёнов. Примерно через столетие, «отав» приобретёт у ногайцев уже чисто декоративный характер и будет использоваться только для молодых супругов во время свадебных ритуалов. Основная же часть ногайского населения использовала юрты «термэ», которые собирались при каждой стоянке из жердей и войлока, примерно по принципу современных туристических палаток.

Неподалёку от того места где засел Валет, река делала живописный изгиб, образуя что-то вроде полуострова, на нём ногайцы и решили сделать стоянку. Так обычно и поступали все кочевники ещё с античных времён. Получалось, что река как бы защищала людей от внезапного окружения, а со стороны степи можно было выставить плотную охрану, которая если и не отобьёт, то по крайней мере задержит врага, пока остальные будут готовиться к бою, ну или спасаться бегством вплавь.

Казак ещё немного понаблюдал как ногайцы разжигают костры и ставят свои «термэ», потом тихонько, вдоль реки, не выходя из-за деревьев и ведя коня за уздечку, побрёл в противоположную сторону. После рощи начались плавни, и он уже через них, не поднимаясь наверх, двинулся в сторону хутора. Отойдя на значительное расстояние, Валет вскочил на коня и погнал его во весь опор.

«Моя будет, моя!» – в исступлении приговаривал воодушевлённый казак, сильнее и сильнее разгоняя своего скакуна. Образ таинственной ногайской принцессы так взволновал его, что он нёсся по ночной степи почти ничего не видя вокруг, безжалостно нахлёстывая ни в чём не повинное животное.

«А вдруг бабка какая-нибудь», – внезапно обожгла страшная мысль, от чего он даже непроизвольно чуть замедлил ход.

«Не дочка мурзы, а мать, старая хатун со служанками, тоже запросто», – продолжал истязать себя Валет.

«Да не, чуйка есть, судьба там моя, в этой кибиточке!» – наконец отмахнулся он от чёрных мыслей.

Однако, неприятный осадок всё же остался, и дальше казак уже настёгивал коня без прежнего остервенения. Одно было ясно точно – нужно как можно быстрей предупредить казаков, пока копчёные дальше не ушли. Такую богатую добычу упускать никак нельзя, а кто там в юрте, бабка или молодка, это ещё видно будет..

* * *

Поутру, на пустыре собрались казаки, лениво позёвывая и покуривая трубки, они с довольным видом обсуждали предстоящую спецоперацию. Один только Валет, невыспавшийся, нервный, нетерпеливо переминался с ноги на ногу и то и дело призывал всех поторопиться. Он вообще был крайне недоволен тем, что дело затягивается так надолго. Его бы воля, они бы уже давно назад возвращались, и таинственная красавица ехала бы с ним рядом, связанная, и перекинутая через седло заводного коня.

Ещё ночью, он хотел поднять на уши весь хутор. Но по несчастью, забежал сначала именно к Лютому, как к одному из самых опытных казаков в Терновой балке, а тот, внимательно его выслушав, сразу же осадил:

– Если в петлю стали, значит дня два-три пробудут точно, пока кони всю траву там не сожрут. Место то хорошее, красивое, ногаев так и манит туда. Уже не раз хабар там брали, – сказал Игнат, довольно улыбаясь. – Так что не полоши людей, утром всё решим. Спать иди! – жёстко прибавил он, заметив возмущённый взгляд Вальта. – На завтра силы побереги.

И не дожидаясь возражений, закрыл перед носом дверь.

Возмущению Вальта не было предела, но ослушаться Лютого он всё же не посмел. Уснуть у него так и не получилось, и чуть забрезжил рассвет, мелкими перебежками, он уже начал собирать казаков на утреннюю планёрку.

– Ближе к вечеру тронемся, ещё до темна станем в