Дикое поле - Дмитрий Каркошкин

Результатом этого слияния двух зол, стал славный мальчуган Егорка, который пройдя богатейшую школу жизни и спустя двадцать пять лет, всё-таки пробрался в нашу повесть, уже как Валет.

С раннего детства, находясь в бандитской среде, да ещё с кочевым уклоном, он очень быстро повзрослел и невероятно закалился характером. Поэтому, когда в ещё юном возрасте Егорка всё-таки угодил в долгосрочную каторгу, его это совсем не смутило. Другой жизни он и не знал, просто из одной криминальной среды плавно перешёл в другую, а здоровья он от батюшки унаследовал столько, что испытания подобного рода ему были совсем не страшны, по крайней мере, по молодости лет ему так казалось. Кроме отцовской силы, он ещё получил матушкин ум и изворотливость, добавить к этому общую родительскую жестокость и вечную жажду наживы, вот вам и готовый рецепт по которому приготовляются матёрые уголовники. Однако, яблоко от яблони всё-таки хоть немного, да откатилось. Не было в Егоре родительской страсти к душегубству, если и приходилось ему убивать, то только в крайней необходимости, и для удовольствия он людей никогда не мучил. По каторжным меркам, он даже числился, как человек хороший. Находясь в неволе, Валет очень многому научился, не только умению играть в карты и прочим арестантским премудростям, но и кое-чему более важному.

Дело было так: у них в бараке, вдруг откуда ни возьмись, появился… настоящий японец. Чудо из чудес, учитывая что меньше полвека назад только первый раз ступила нога русского человека на японскую землю. А вот поди ж ты, уже появились и первые японские каторжники.

Когда восточный пришелец в первый раз разделся прилюдно, в бараке даже стало как-то празднично что ли, такое разнообразие ярких цветов, какое было у него на теле, на фоне окружающей мрачной обстановки, выглядело как нечто фееричное. Валет как завороженный подолгу рассматривал причудливых драконов, змей и прочие рисунки, покрывавшие японца, и захотел во что бы то ни стало заполучить себе такие же. Задача – как раскрутить цветного басурманина на тату, не зная языка и подхода к японским людям. Сначала, Валет попытался взять нахрапом: на пальцах объяснил чего хочет, а когда получил отказ, то схватил тщедушного азиата за грудки и уже на чистом матерном русском попытался вразумить непонятливого иностранца. Однако, в ответ получил такой жёсткий отпор, в лучших традициях японского мордобоя, что чуть не отдал богу душу.

Отлежавшись, Валет не стал мстить обидчику, и даже не дал братве наказать беспардонщика, а напротив, с подчёркнутым уважением начал просить японца научить его так ловко махаться. Кийоши, что в переводе означает «тихий», а именно так звали будущего сэнсэя, хоть и не понимал слов, но смог правильно увидеть ситуацию и оценить благородный порыв русского каторжанина.

Так началась их дружба, за несколько лет которой, Валет не только освоил редкое боевое искусство, но и всё-таки заполучил себе собственного дракона, на всю свою широченную спину. За это время, Кийоши немного научился у Егора русскому языку, а тот, в свою очередь, чуток насобачился понимать по-японски, и они уже, с горем пополам, могли хоть как-то разговаривать. Выяснилось, что Кийоши был якудза, то есть, японский бандит, причём высокого ранга, о чём и свидетельствовали татуировки на теле, это у них как у наших военных погоны и мундир. Он и дракона-то, кстати, согласился наколоть только после того, как Валет уже мог более-менее уверенно противостоять ему в тренировочных поединках.

В детстве, маленькому Егорке никто не рассказывал сказок на ночь, и он имел слабое представление о рыцарях, или богатырях земли русской. Поэтому, он теперь с упоением слушал рассказы Кийоши о героических подвигах древних якудза, тем самым восполняя свой пробел в воспитании. Таким образом, за эти годы, Валет не только получил важный опыт, но и впитал некоторые основы бандитского благородства, правда с японским уклоном.

Вскоре, новоявленный якудза самостоятельно покинул казённое заведение, не дожидаясь окончания срока. Всё потому, что в те времена, главным охранником для арестантов был лес, через который мало кто решался пробираться сотни вёрст до ближайших поселений. Для Егора же, лес был привычной средой обитания с детства, поэтому подобный вояж не представлял для него особой опасности. Он бы мог уже давно это сделать, да удерживала дружба с Кийоши и страсть к обучению японским премудростям. Самого японца, Валет тоже прихватил с собой, тем самым по-царски отблагодарив его за полученную науку и дракона. Однако, в ближайшем городке они расстались. Якудза сказал, что у него свой собственный путь, а когда Валет выразил свое недоумение, лишь добавил, что это не просто путь, а Путь, после чего, ушёл в неизвестном направлении.

Валет же, ещё с годик погулял по стране и подался на Кубань. Слишком уж много успел он накуролесить, а дракон был чересчур яркой приметой, по которой его легко можно было опознать ещё и за побег с каторги. Зато как славно было красоваться японской татуировкой перед бабами! Что и делал наш искатель приключений при каждом удобном случае. Бабы, конечно же, рассказывали подругам о невиданном звере на теле любовника, и власти снова и снова выходили на след беглеца. Валет уже сколько раз зарекался быть скромнее и по возможности скрывать дракона, но ничего не мог с собой поделать, это было выше его сил. Как приятно, поигрывая мускулами, (чтобы дракон как бы немного двигался), ловить восторженный взгляд пусть даже случайной девки.

«Зачем тогда я его вообще колол, если перед бабьём нельзя хвалиться», – оправдывал себя Егор, в очередной раз удирая от погони.

В Терновой балке каторжнику понравилось. Казаки оказались очень близкими ему по духу людьми, так же не терпели над собой никакой власти, никому не кланялись и вели вольный, полуразбойничий образ жизни, в общем, всё как он любил.

Единственно, были они для него немного простоваты, и он не мог избавиться от постоянного чувства превосходства, которое ощущали и окружающие, подобно тому, как если бы сейчас житель столицы приехал на лето к бабушке в деревню. Один только Дёма Кот был с ним почти на равных, особенно после того как дурманом траванулся. Без него совсем стало бы скучно.

Хорошо этих пентюхов научил в карты играть, хоть какая-то память и развлечение из прошлой жизни. Но всё равно, иной раз нападала такая тоска, что он на недели уходил за дальний кордон охранять подступы к хутору, а на самом деле, чтобы просто побыть одному.

Вот и сейчас, уже третий день Валет жил в небольшой рощице у реки, примерно