Сто жизней Сузуки Хаято - Мария Александровна Дубинина

помещения, даже гадать не хотелось. Хаято прошелся туда-сюда, но звон раздражал, и опять начала болеть голова, в затылке зудело, и свободной рукой он то и дело ерошил волосы, еще сильнее запутывая их. Где он? Почему? Как долго? Вопросы вертелись в бешеном хороводе, и все, что он мог, это бессильно стискивать кулаки да скрипеть зубами.

Сколько еще времени прошло, он не знал, но в какой-то момент уловил сладковатый аромат персика и повернулся к свету в ожидании. И не ошибся.

– Молчи, ничего не говори, – тихо предупредил Ишинори. С ним был кто-то еще, но именно светлый силуэт с четко улавливаемой аурой привлекал больше всего внимания. Хаято ринулся к решетке и вцепился в прутья, натянув проклятую цепь.

– Почему я здесь?!

– Тише, тише, – Ишинори приблизился и тоже взялся за прутья со своей стороны, – не надо шуметь. Ты и так поставил на уши всю охрану поместья, а тут ее больше, чем слуг и хозяев вместе взятых.

– Поставил… на уши? – не понял Хаято и наконец заметил, что спутником Ишинори был не кто иной, как Нагава, племянник Окамото Такаюки.

– Да уж, Ватанабэ был просто вне себя, – зло усмехнулся Нагава. От него ожидаемо пахло вином, но на ногах он стоял твердо. Пока. – А уж как перепугался этот жалкий стихоплет! Одно удовольствие смотреть, как он шарахается от каждой тени. За это я обязан оказать вам услугу.

Хаято перевел вопросительный взгляд на Ишинори, и тот кивнул.

– Нагава-сан вызвался помочь с твоим побегом. Но у нас мало времени. Я оставил наверху талисман, чтобы людям не хотелось спускаться сюда, но он скоро сгорит. Надо спешить. Нагава-сан, прошу вас.

Он нарочито медленно развернулся и взялся за рожок факела. Что-то внутри стены со скрежетом сдвинулось, а после в спину повеяло сквозняком.

– Идите по этому тоннелю, никуда не сворачивая, пока не увидите лестницу. Она выведет вас наружу. Отряд Ватанабэ обходит замок, не попадитесь снова. – Нагава подошел к решетке и посмотрел Хаято в глаза. – Спасибо за то, что заступились за честь Кодзи. Я был ему плохим другом в этой жизни, может, мне удастся исправить это в нашу новую встречу.

Он не стал дожидаться ответа и пошел прочь. Ишинори напоследок прижался к прутьям и велел:

– Иди же. Я найду тебя позже.

– Эй… А цепь?

Ишинори будто только сейчас заметил ее и нахмурил светлые брови.

– Дай сюда руку. – И когда Хаято выполнил просьбу, крепко сжал запястье с браслетом и одними губами что-то прошептал. От руки по всему телу прошлась горячая волна, и цепь рухнула к ногам. – Ну же, иди. Иди!

Хаято был слишком растерян происходящим, чтобы возражать или еще что-то спрашивать, поэтому кивнул. Ишинори поспешил следом за Нагавой, Хаято – вошел в узкий ход в тюремной стене. За спиной тут же заскрежетали каменные плиты, и стало абсолютно темно, так что у него был только один путь – прижав ладони к холодному камню по бокам, идти вперед. Выверяя каждый шаг и часто останавливаясь, Хаято все-таки добрался до ступеней и с облегчением поднялся к еще одной преграде, которая открывалась простым нажатием. Ну, быть может, и не таким простым, потому что от нетерпения Хаято навалился на нее всем весом, едва не вылетев в смутно знакомый коридор. Здесь было, слава богам, светло от проникающего сквозь окна закатного солнца.

А прошло не так уж и много времени. Они вернулись в поместье почти сразу после обеда, возможно, ничего непоправимого еще не успело произойти. Хотя почему его вообще должно волновать подобное? Тут с собой бы разобраться. Приступы жуткой головной боли участились, и этот сон… Почему-то казалось, он уже видел нечто такое и раньше с тех пор, как попал в прошлое (хотя и насчет этого он всё ещё не был до конца уверен), но забывал, едва приходил в себя. Пора признать, что это его до одури пугает.

– Дерьмо, – с чувством произнес он, однако легче не стало.

Территорию поместья Хаято так и не выучил, поэтому у него был не слишком большой выбор, куда идти, чтобы спрятаться. Точно не в их с Ишинори комнату, там, скорее всего, поставили охрану. Тогда куда? Он двинулся наугад, спустился по какой-то лестнице, застыл в нерешительности. Надо было тут все заранее обойти, изучить, план зарисовать, в конце концов! Теперь же Хаято чувствовал себя отвратительно беспомощным, как потерявшийся первоклашка.

«Ну же, соберись», – велел он мысленно. Лишь бы только не напороться на Сёхэя, хотя едва ли он рискнет оставаться в одиночестве вне своей комнаты после того спектакля, что устроил перед Ватанабэ. Впрочем, Хаято ясно запомнил только адскую боль, проламывающую череп, – кажется, она всегда приходила вместе со злостью. Да вот попробуй тут оставаться невозмутимым!

Хаято бегом миновал открытый участок, нырнул в первую попавшуюся дверь и только успел сообразить, где он теперь, как его схватили за локоть.

Дальнейшее произошло помимо его желания: в животе потеплело, клубок жара взорвался, и энергия рванула от него во все стороны, едва не свалив с ног. Рядом кто-то охнул, ударился о стену и вдруг тихо засмеялся.

– Рад, что с тобой все хорошо. – Ишинори выпрямился, поправил кимоно на груди и придирчиво оглядел Хаято с ног до головы. Удовлетворенно кивнул. – Идем, нам надо многое обсудить.

Хаято ждал чего угодно, но не этого, и спросил не без сарказма:

– И давно ты начал что-то со мной обсуждать?

– Ты хочешь стоять и спорить или закончить дело и вернуться домой?

Это его «домой» неприятно задело. Для Ишинори гора Канашияма была домом, а для Хаято? Сможет ли он когда-нибудь вернуться в свой дом?

– Хаято-кун? – поторопили его с ответом.

– Идём.

По тому, как Ишинори приподнял уголки губ в одобрительный полуулыбке, именно на это он и рассчитывал. Он без слов повел Хаято за собой хитросплетениями переходов. Тут и сыграло на руку до странного малое количество слуг, а после смерти Мацуды и неожиданной помощи Нагавы опасаться стоило только Сёхэя, капитана Ватанабэ и его людей. И, возможно, Ютаку, если он доложит хозяину о них. Но один раз он их уже выручил, может, выручит снова.

Они быстро шли, стараясь держаться подальше от окон и прислушиваясь к шорохам и скрипам. Ишинори двигался уверенно, и, глядя ему в затылок, Хаято впервые пожалел, что не был откровенен. Ведь сейчас они могли доверять только друг другу – но не делали этого.

– Иши… – начал он, однако оборвал себя раньше, чем успел договорить. Ишинори оглянулся через плечо, не дождался продолжения и сказал: