Сто жизней Сузуки Хаято - Мария Александровна Дубинина

– Не прикасайся!

Вернулась былая ярость, и Хаято больше не видел в Ишинори ничего милого и хорошего.

– С тобой что-то не так, – попытался заговорить с ним Ишинори.

– Без тебя разберусь. Собрался свалить из поместья? Вперед. Хоть отдохну от тебя.

Хаято отвернулся, бросив на столе лепешку и больше не взглянув на Ишинори. Его грызла непонятная обида и покалывал стыд за свое поведение, и все же первое было сильнее. Хаято лег на матрас и отвернулся, подложив под голову руку. Никто не способен понять, что творилось в его разуме, да никто и не должен был.

Ишинори стоял совсем рядом, Хаято ощущал его так же ярко, как если бы видел собственными глазами, но лишь еще с большим упрямством вперевал взгляд в стену.

– Я совсем перестал понимать тебя, – вздохнул Ишинори. Хаято не отреагировал, и после долгой паузы он добавил: – Просто будь тут осторожен в мое отсутствие.

И вновь не получив ответа, наконец замолчал.

Тишина не принесла удовлетворения. Она принесла лишь горечь.

Глава 6. Связать его немедленно!

Ютака не обманул и после обеда показал Ишинори, как выйти за стены поместья никем не замеченным. Хаято так и не появился, и вместо того, чтобы сосредоточиться на деле, Ишинори мог думать только об этом.

Почему он такой?

Ишинори отлично разбирался в человеческих болезнях и, без лишней скромности, знал даже самые редкие недуги, однако то, что вдруг свалило с ног здорового, как бык, Хаято, стало для него загадкой. А Ишинори терпеть не мог загадки, поэтому с раннего детства пытался докопаться до сути всего, что его окружает. И это не раз и не два спасало ему жизнь. Сейчас же буквально все кричало об опасности, будто лучший друг в одночасье стал чужаком, несущим угрозу. Но Хаято всегда защищал. Он, такой преданный, такой простой и надежный, как верный пес, знающий только одного хозяина.

«А ты с чего взял, что можешь указывать мне на место, как собаке какой-то?»

Ишинори оглянулся на возвышающуюся за спиной стену. Небо над ней было тяжелым и серым, в воздухе снова пахло приближающимся дождем. В этих краях месяц удзуки выдался на редкость пасмурным и холодным. Бедные деревья! Их нежные белые и розовые лепестки жестко срывались ветром и вбивались в грязь ливнями. Они заслужили это гораздо меньше, чем многие из людей.

Ишинори ускорил шаг и быстро спустился с холма с другой стороны. Чтобы попасть в деревню, надо было обогнуть его вдоль реки с крутыми берегами. Близость воды делала совсем не весенний холодок еще более неприятным, и Ишинори поежился. На нем было легкое кимоно взамен того, в котором он покинул гору, и оно не спасало от стылости. Остановившись, Ишинори вытянул раскрытую ладонь и попытался ощутить ауру этого места. Ему мерещилась печать зла в серости пейзажей и в каждом глотке напоенного влагой воздуха. Он сказал Хаято о проклятии и получил насмешку в ответ. В действительности тогда он и сам не верил во вмешательство нечеловеческих сил, но уже ни в чем не был уверен.

Тщетно. Если темная энергия и коснулась этих краёв, то не сверх меры. Стоило признаться: Ишинори просто не понимает, что за болезнь или яд поселились здесь. Кто-то однозначно взялся мешать и всегда находится поблизости.

Хорошо бы у Хаято хватило ума не наделать глупостей, ведь в поместье нет никого, кто помог бы ему.

За этими мыслями Ишинори обогнул холм и издали посмотрел на протянувшуюся вдоль дороги деревеньку. При виде этой нищеты, упадка и несчастья в животе становилось холодно от ужаса, который при других Ишинори тщательно скрывал. Он слишком хорошо знал, что такое отчаяние, чтобы спокойно смотреть на то, как живут эти люди. Но они хотя бы могли уйти, а он…

Ишинори сжал кулаки и поторопился вперед. Несмотря на разгар дня, из-за погоды темнеть начнет раньше, а он не знал, на сколько придется задержаться. Тревога не давала перестать думать об оставшемся за спиной Хаято. Каким бы странным он вдруг ни сделался, Ишинори обязательно найдет способ вернуть все на свои места. С Хаято ничего не должно случиться, потому что Ишинори не может позволить себе потерять и его тоже.

Грязь не успевала просыхать, и шаги Ишинори далеко разносились хлюпаньем и шлепаньем, впрочем, желающих проверить, кто тут бродит, не нашлось. Казалось, деревня совсем опустела, но Ишинори ощущал дрожащую, как жаркое летнее марево, и такую же неуловимую живую энергию в домах. Но она была совсем слабой, и следовало поторопиться, пока еще оставалось, кому помочь.

Он выбрал тот же дом, в каком уже побывал до этого. Сквозь окошко под крышей почти не проникало света, и Ишинори с порога позвал:

– Есть кто?

Не получив ответа, он прошел дальше. Печь была холодной, ей давно не пользовались. Ишинори поднял крышку с бочки и поморщился – от воды исходило зловоние, и на поверхности плавали бурые хлопья. Ишинори уже почти собрался опустить крышку и отправиться к другому дому, чтобы переговорить с кем-то из жителей, как со стороны двери к нему метнулась тень. Увлеченный мыслями, он заметил это слишком поздно и покачнулся от сильного удара по затылку. Голова закружилась. Выронив крышку, Ишинори схватился за края бочки, чтобы устоять, но его схватили за волосы сзади и с силой ткнули вперед. И как бы Ишинори ни упирался, вонючая вода уже сомкнулась вокруг лица. Он задержал дыхание и принялся биться в попытке вынырнуть, однако хватка только усилилась, и он с головой ушел под воду. Кожу защипало. Ишинори кое-как смог пнуть напавшего. Дернулся, натягивая волосы до предела и все-таки сделал вдох…

Яд потек по венам. Ишинори выгнулся, конвульсивно сжимая края бочки до побелевших костяшек, а потом его резко дернули вверх и откинули в сторону.

– Вот дерьмо! Убегает!

И хоть Ишинори только что едва не умер, он сразу узнал этот голос.

– Постой! – воскликнул, протягивая дрожащую Руку.

Хаято уже кинулся к выходу, но тут же остановился, будто натянулась цепь. Мышцы на голых предплечьях бугрились, он весь был напряжен и готов к схватке, только дай команду.

– Пусть бежит, – Ишинори запустил пальцы в волосы на затылке и потер саднящую кожу. Кашлянул.

Хаято нехотя вернулся и присел рядом на корточки.

– Что за дрянь у тебя на лице? – Он грубо стер со щеки Ишинори красно-коричневый налет. – Фу, мерзость.

Ишинори провел по лицу