Сто жизней Сузуки Хаято - Мария Александровна Дубинина

Хаято вдруг захотелось прикоснуться к кому-нибудь из них, чтобы развеять тревогу.

Процессия поравнялась с ним, и Хаято затаил дыхание. Шаг, второй, третий. Впереди идущий уже прошел мимо, и Хаято увидел таинственную незнакомку настолько близко, насколько мог. Она была невероятно бледна и действительно очень молода, едва ли старше самого Хаято.

А ещё очень печальна.

Хаято так ясно ощутил ее тоску, будто та вилась за ней следом, как шлейф духов. Капризная луна снова показалась из-за скрывающих ее торопливых облаков, и, проводив девушку взглядом, Хаято почти решился выйти на свет. Но тут что-то навалилось на спину, и губы накрыла прохладная ладонь. Повезло, что Хаято вовремя понял, кто это, и не начал сопротивляться, только нетерпеливо мотнул головой.

– Ничего не говори, – шепнул Ишинори на ухо и опустил руку.

Хаято проглотил грубые слова – вообще-то он испугался! – и промолчал.

Одновременно с этим он ни с того ни с сего ощутил успокаивающее тепло, похожее на дуновение летнего ветра, не пойми откуда взявшегося глубокой ночью. Хаято точно уже ощущал его прежде, не так давно. Тогда он принял его за собственную ки.

И вот сейчас осознал, как сильно ошибался, ведь это была ки Ишинори…

Хаято оттолкнул его прежде, чем догадка превратилась в уверенность.

– Ты человек или юрэй? Зачем все время подкрадываешься? Тебе так нравится людей пугать?

– Прости, я не думал, что ты испугаешься, – с невинным взглядом ответил Ишинори. На нем не было верхней одежды, и влажная прохлада наверняка причиняла ему неудобство. Обычно он замерзал раньше Хаято.

– А о чем ты думал?

– Что один своевольный пес заблудится в незнакомом месте, – Ишинори даже не дрогнул, произнося этот бред. – И почти угадал.

– Какой еще… пёс… – начал Хаято, и в лицо ударил жар. – Ты кого псом наз…

– Шшш! – Ишинори мгновенно прижал палец к его губам. – Не вынуждай меня применять заклинания.

Ночная процессия окончательно скрылась вдалеке, и можно было больше не таиться.

– Ты следил за мной, – обвинил он Ишинори.

– Догадаться, что ты не остановишься, несложно. К тому же не одному тебе интересны тайны хозяина. – Ишинори передернул плечами и зябко поежился. – Но я бы предпочел обсудить это в тепле. А ты?

Хаято гордо прошел мимо, задев локтем. В нем клокотало уязвленное эго – еще бы, он как будто даже думать без разрешения Ишинори не может. Тот бдит за ним, точно за дитем малым. Или… Он что-то подозревает?

Хаято постарался не выдать волнения и весь обратный путь шел впереди, не оборачиваясь. В комнате Ишинори первым делом повторил трюк с талисманом на двери, но Хаято не собирался ничего обсуждать: едва вошёл, сразу лег, отвернулся и набросил одеяло сверху.

– Разве ты не хотел поговорить? – спросил Ишинори.

– Перехотел, – бросил Хаято, не оборачиваясь.

Ишинори немного постоял над ним, прожигая взглядом, потом вздохнул и ушел за перегородку.

Хаято, как ни странно, уснул сразу же. Сначала ему снились фонарики во мраке, силуэт пагоды на фоне огромной круглой луны, и человек, стоящий на коньке крыши. Хаято не чувствовал своего тела, и его относило все дальше, дальше и дальше. Мимо проносились смазанные лица и смутно знакомые места, пока Хаято не увидел себя на краю железнодорожной платформы. На нем была старомодная школьная форма в военном стиле – такие носили в начале прошлого века, – а в руках цветы. Хаято чувствовал волнение, даже трепет, ожидая спешащий к платформе поезд. «Простите», – услышал он за спиной, и неосторожный толчок заставил его пошатнуться и сделать шаг вперед. Край платформы оказался вдруг слишком близко… Хаято смотрел со стороны, как другой он падает на рельсы, а белые хризантемы затаптывает толпа.

Проснулся от того, что его потрясли за плечо.

– Вставай скорее! – тормошил Ишинори. – Случилась беда!

Глава 5. Господам что-то нужно?

Мацуда Кодзи выглядел ужасно, хотя Хаято запомнил его с вечера вполне себе здоровым молодым парнем без намека на какие-то недомогания. Сейчас же он не мог самостоятельно приподняться с постели, стонал и вздрагивал, когда кто-то или что-то касалось его кожи.

Ишинори проводил осмотр вместе с семейным лекарем Окамото, Ивамото-сэнсэем, беспрестанно качавшим головой и не знавшим, что и сказать об увиденном. Как и все, он не представлял, какая хворь могла свалить здорового юношу за одну ночь.

– Ивамото-сэнсэй, вы занимаетесь больными в деревне у подножия холма? – поинтересовался Ишинори. Старик вздохнул.

– Мой долг состоит в службе своему господину, юный мастер. Я покидаю поместье только по его распоряжению, но в последние годы все поручения выполняют слуги помоложе.

– Значит, вам неизвестно, что там творится?

Хаято стоял в дверях, наблюдая за ними издалека. Комната, мало чем отличавшаяся от их собственной, пропиталась неприятным запахом гноя, который зачем-то пытались заглушить сладкими благовониями. По итогу же от получившейся смеси щекотало в носу, и вообще Хаято был рад, что не успел позавтракать.

– С дороги! – громко раздалось за спиной, и Хаято грубо отпихнули в сторону. – Что с Кодзи?

Нагава явно торопился: домашнее платье сидело неаккуратно, а волосы были наспех собраны в слабый пучок. Хаято потер плечо, но от необходимости осадить Нагаву его освободил Ишинори. Повернув прикрытое до самых глаз платком лицо к нему, строго велел:

– Немедленно выйдите вон.

– Да как смеешь ты?! – начал было Нагава, но тут взгляд его упал на друга. Ишинори будто нарочно сместился, открывая вид на отвратительные язвы, изуродовавшие гладкую кожу Мацуды Кодзи. Воспаленными красными рытвинами они расползались по щекам, лбу и рукам. На ум пришло сравнение с химическим ожогом.

Нагава отпрянул.

– Что с ним?.. – теперь его голос звучал куда менее яростно и более испуганно.

– Выйдите, – строго повторил Ишинори, – если не хотите, чтобы похожее случилось и с вами.

Угроза подействовала. Хаято, честно сказать, тоже захотелось немедля выйти, но Ишинори велел быть поблизости и слушать. Если болезнь передается по воздуху, он ведь не разрешил бы ему находиться в комнате?

Не разрешил бы?

– Никогда прежде такого не видел, – признался лекарь, разведя руками. – Я могу приготовить снадобье из трав, снимающих боль. В остальном же остается смиренно молить богов о милости.

Ишинори наклонил голову, и отчего-то Хаято подумалось, что сейчас его взгляд выражал отнюдь не смирение.

– Если мы поговорим с Мацудой, возможно, узнаем что-то полезное, – предположил он и, подойдя к постели, тронул больного юношу за плечо. – Мацуда-сан, вы меня слышите? Что с вами произошло? Как это началось?

Но Мацуда только метался и стонал. Ишинори вздохнул и нажал