Сто жизней Сузуки Хаято - Мария Александровна Дубинина

– Прикажите охране вышвырнуть наглеца за ворота.

Вариант был неплохим, Хаято и сам бы с удовольствием отсюда поскорее ушел.

– Я уж как-нибудь разберусь, кого и когда вышвыривать! – рявкнул вдруг Окамото, окончательно выйдя из себя. – Вот вам мое последнее слово. Если до завтрашнего утра не найдете виновного и лекарство от этой болезни, живыми вы мое поместье не покинете!

– Это… – начал бы Хаято, но Ишинори загородил его собой и вежливо поклонился.

– Мы вас поняли. Если так будет угодно господину, мы со всем разберемся в срок. Но… – Он выпрямился, посмотрел на Окамото, и голос его наполнился обманчивой мягкостью. – Вам ведь не о чем переживать. У вас есть талисман, который спас вашу жизнь однажды в чужих землях, возможно, спасет снова, если держать его поблизости. Хорошего дня, Окамото-сама.

Они ушли в тишине, хозяин больше не проронил ни слова, и Хаято чувствовал, что Ишинори доволен произведенным эффектом. Ютака ждал снаружи и, поклонившись, поспешил к своему господину, и дверь заглушила разъяренный рев Окамото. Хаято проводил слугу взглядом и спросил:

– Ну и что за представление ты устроил?

– О, это не представление, – довольно протянул Ишинори. – Это сигнал к его началу. А вот сыграют ли актеры отведенные им роли, мы скоро узнаем.

– Актеры? – не понял Хаято. То, как говорил Ишинори, ему не нравилось. Будто люди вокруг для него все равно что куклы. – Я для тебя тоже один из актеров?

Ишинори неопределенно повел плечом.

– Это зависит не от меня, а от тебя. Но разве не лучше иногда соблюдать сценарий?

– К черту твой сценарий, – бросил Хаято и пошел вперед.

– Но ты его даже не выслушал!

Хаято и не собирался, по крайней мере, не сейчас, когда странная обида волновала кровь. Он едва знал человека по имени Ишинори – и в то же время ощущал, будто просто узнает его заново, и это узнавание приносило лишь разочарование. Что он еще выкинет? Какие планы вынашивает, не посвящая в них единственного своего союзника? Хаято не такой дурак, он может понять, если ему объяснить.

И встал как вкопанный, вспомнив, что и сам утаивает то, что может оказаться важным.

– Мне нужно выбраться из поместья. – Ишинори подошел со спины и заговорил так, словно они и не прерывали беседы. – Но один я беседовать со стражей не хочу. Пойдешь со мной?

Хаято вздохнул.

– Куда я денусь. Думаешь, секрет все-таки в украденной воде из деревни?

– Скажу точно, когда снова получу ее. И до того момента не советую ничего есть и пить в поместье.

В желудке у Хаято как раз заурчало, напоминая, что они пропустили завтрак и, похоже, планируют пропустить еще обед с ужином.

Ишинори озорно улыбнулся и похлопал его по животу.

– У меня есть кое-какие припасы из дома. Я возьму их с собой, поедим по дороге в деревню.

Однако их планам не суждено было сбыться.

На улице было пасмурно, но, слава богам, сухо и безветренно. Воздух пропах влажной после вчерашнего землей, свежей листвой и сладостью цветущих деревьев. И только вооруженные до зубов люди перед ними портили Хаято настроение. Стража на воротах отказалась выпускать их без разрешения капитана Ватанабэ, а тот сослался на приказ хозяина никому не открывать ворота. Смотрел он при этом так, словно подозревал, что за пазухой они собираются как минимум протащить коллекцию фарфоровых кувшинов. Похоже, Окамото не пустыми угрозами разбрасывался… Ну ладно, еще Ишинори с его интригами, но он хотя бы не делал из Хаято заложника. А люди Окамото Такаюки – да.

Пришлось подчиниться и сделать вид, что возвращаются в замок.

– Так значит, он не шутил насчет того, что мы не уйдем отсюда, пока не решим его проблему, – пробормотал Хаято. Они встали за раскидистой сливой, скрывшись в облаке белых лепестков. Один упал Ишинори на макушку и остался там лежать.

– Точно не шутил. И про то, что мы не уйдем отсюда живыми, тоже. Но сидя тут, мы ничего полезного сделать не сможем.

И тогда Хаято задал вопрос, который зрел в нем все это время, но не получалось его в полной мере осознать.

– Ты же оммёдзи, ты говорил про какое-то там заклинание, когда обвинял меня в краже. Разве магия не может помочь и тут?

Глаза Ишинори удивленно расширились.

– Куматани-сэнсэй учит нас обоих. И перво-наперво он нам сказал, что оммёдо – не решение на все случаи жизни и оно не даст ответ на все вопросы. А опыт говорит мне, что здесь надо искать руку человека, а не заклятие или чары ёкаев. Нельзя просто произнести заклинание, и неведомый преступник сам явится с повинной. Но как только у нас будут образцы из деревни, а лучше даже заболевший, оммёдо и ум помогут нам справиться со всем.

Хаято слушал его, забыв дышать. Казалось, он говорит это не тому Хаято, которого видит перед собой, а настоящему, который и половины в окружающем его мире пока не понимает.

Протянул руку и…

– Что ты делаешь? – дернулся Ишинори.

А Хаято показал ему сливовый лепесток на своей ладони.

– Делаю то, на что, видимо, не нужно знание оммёдо.

– Ты меня как будто совсем не слушаешь, – посетовал Ишинори и пригладил волосы. Дотронулся до серьги-кисточки и нахмурился. – Я столько раз просил делать, как я велю, но ты поступаешь по-своему.

Хаято криво усмехнулся в ответ.

– Может, тебя беспокоит не то, что я тебя не слушаю, а то, что я тебя не слушаюсь?

Ишинори молчал. Впрочем, Хаято и не ждал от него ничего. Посмотрел на небо, потом на громаду нелепого замка на высоком фундаменте.

– Невозможно, чтобы отсюда нельзя было выйти. Не получается через ворота, поищем другой выход.

Первым из всех слуг поместья они нашли Ютаку, впрочем, именно на него Хаято и делал ставку. Молодой парень наверняка нет-нет да сбегает к другим людям, да и вообще, расположить к себе ровесника проще, чем попытаться надавить на пожилых, преданных своему хозяину слуг.

Хаято преградил ему путь, как только Ишинори убедился, что рядом больше никого.

– Что угодно господам? – спросил Ютака, низко склонив голову. Он всегда старался смотреть исключительно в пол, и Хаято вдруг подумал, что не помнит даже, какие у него глаза, какой взгляд. Помнил только общие черты лица, некий образ покорного юного прислужника при старом богатом господине.

– Нет нужды соблюдать формальности, – тут же влез Ишинори. – У нас здесь прав едва ли больше, чем у прислуги.

– Но… – Ютака еще ниже склонил голову.