Магия льда для мастеров - Нинель Мягкова

Как они здесь выживают, не зная о базовых принципах магического сканирования и прокачки, понятия не имею. Хотя нет, имею. Глядя на хаотично развитые каналы господина Эйсгема, становилось очевидно: укрепленные даром организмы молодых магов сами стараются прокладывать новые «веточки», своего рода инстинкт. Не всегда выходило эффективно, но от выгорания спасало.

Примерно та же разница между ухоженным садом с ровными дорожками и подстриженными кустами и густой чащей, в которой даже дикий зверь лапу сломит. Оно, конечно, саморегулируется, но жить так сложновато.

Медитировать на мягкой, удобной кровати после жесткой койки было так приятно, что я поленилась слезать и переодеваться. Так и задремала, благо домашняя одежда у меня теперь отличалась от уличной и имелась в изобилии. Господин Эйсгем не поскупился на наряды на все случаи, в том числе удобные мягкие шерстяные платья. Безразмерные, уютные, в таких и свернуться калачиком с книжкой в кресле можно, и к столу выйти. В гости не заявиться, но для походов с визитами другие имелись.

Подгонкой которых я и занялась с самого утра. Эйсгем-старший упорхнул на работу на заре, младший отсиживался в комнатах, а меня вызвали в гостиную разбираться с гардеробом.

Общение с портнихой далось мне нелегко. Вот с сапожником мы как-то сразу поладили. Дядечка средних лет, без малейшего зачатка дара, ловко обмерил мне стопу, на ходу соорудил муляж, на котором мы более предметно обсудили, какие именно сапоги мне нужны. Помня обещание господина Эйсгема оплатить любой каприз, я не стеснялась, заказала сразу три пары: на выход, в поход и для поединков. Во время боя должно быть удобно, ведь ничто так не мешает, как давящая или натирающая обувь. Одежду поправить можно, а там уже все, как есть. Только терпеть. И отвлекаться.

Еще оговорили три пары туфелек под платья, домашние тапочки и короткие полуботинки. Вроде в сапогах в академию девицам нельзя, как и в штанах. Дурацкие правила, но лучше заранее к ним привыкать.

Зато госпожа Блюбек меня отчего-то невзлюбила с самого начала. Я ей ничего плохого не делала и попыталась найти подход к дородной, слегка медлительной магичке земли. Лишь гораздо позже до меня дошло, чем вызвано ее раздражение.

Моим даром.

Подумать только — ее, признанную мастерицу столицы, позвали к какой-то соплюшке-воднице, безродной сироте, взятой в дом из милости. Да еще и приказали исполнять все капризы! У меня их было немного. Только платья укоротить на ладонь выше общепринятого, да подгонять не слишком плотно. Во-первых, я еще вырасту во всех местах, зачем ткань переводить. А во-вторых, мне еще дышать надо!

Но даже мои скромные, вполне резонные требования вызвали в душе госпожи Блюбек волну возмущения.

— Это же непристойно! — пропыхтела она, неохотно подворачивая еще один слой юбки. — Приличные дамы щиколотки не демонстрируют!

— Щиколотки будут целомудренно утопать в сугробах, не переживайте так, — фыркнула я в ответ. — Видела я, как эти дамы по улице бредут, задирая подол выше коленей, чтобы в грязи не заляпать. По-вашему, оно приличнее?

Госпожа Блюбек возражений не нашла, но губы собрала в куриную гузку в качестве осуждения. Мол, все равно, что там на улице происходит, рано или поздно придется вернуться в помещение. Тут-то моя распутная натура и окажется на виду! Однако возражать вслух модистке не позволила жажда денег. По моему лицу уловила, что еще пара замечаний, и отправится она восвояси, а в особняк позовут кого посговорчивее. Угомонилась, стиснула зубы и занялась делом, как настоящий профессионал.

Каким бы даром ни обладала я или господин Эйсгем, деньги для всех одинаковые. А если разбрасываться перспективными клиентами, недолго вовсе без них остаться. Пусть мой попечитель и водник, но все секретарь принца. При власти, при дворе и некотором влиянии.

Впрочем, и работы госпоже Блюбек нашлось не так уж много. Из выделенного мне богатства я отобрала штук шесть платьев разной степени роскошности от простого, повседневного, до вышитого золотом и какими-то блестящими камнями бального. Три из них были вовсе вязаными, из тончайшей нити, практически кружевными, на льняной основе. В том числе то, расшитое — золото вплели прямо в основу, делая наряд жестковатым, зато безумно дорогим.

Однако дороже прочих было довольно простенькое по крою серебристо-голубое шелковое платье с пышной многослойной юбкой. Нижние — привычный уже лен. Госпожа Блюбек аж затряслась при виде редкой красоты и подкалывала срез подрагивающими руками.

Одежду знати я изучала так близко впервые. Раньше особо не задумывалась, как дамы выходят из положения, если принарядиться хочется, и свариться в мехах нет желания. Ведь шелк, батист, самый обыкновенный хлопок в условиях, когда почти вся земля непрерывно покрыта снегом, превращаются в редкую диковинку. И безумно дорогую, естественно.

Оказывается, есть варианты! Даже шерстяная ткань при желании выглядит так тонко и деликатно, что на первый взгляд напоминает атлас, разве что немного потолще и меньше блеска. Она так же далека от той грубой, плотной ткани, из которой делали штаны и кофты беднякам, как истинный шелк от фетра для шляп.

Отношение госпожи Блюбек после общения с серебристым платьем смягчилось, она уже не поглядывала на меня оскорбленным волком. Напротив, сто раз заверила, что в ее руках все наряды в безопасности и вернутся еще краше прежнего. Модистка забирала их в мастерскую и обязалась привезти через два дня, как раз к визиту во дворец. На том и попрощались.

В особняке вновь воцарились тишина и спокойствие.

Сидеть без дела я не привыкла. Потому недолго думая отправилась изучать подвал особняка. И сову с собой взяла — вдруг там мыши какие обнаружатся!

Господин Эйсгем занят на работе, его брат отдыхает. К младшему перед спуском заглянула, убедилась, что он спит. И правильно делает. Несмотря на то, что вроде бы бедолага только что очнулся от семилетней комы, организм нуждался в отдыхе и восстановлении. А лучше всего — если не медитировать — он восстанавливается естественным путем во время сна.

О том, чтобы показать молодому воднику основные приемы контроля, я подумывала. Но лучше пусть сначала этим займется его брат. Чувствовать резерв и течение магии я господина Эйсгема-старшего уже научила. А потом, когда он подготовит почву, приду я и подкорректирую процесс.

Освобожденный маг зыркал на меня с нескрываемым подозрением при каждой встрече. Доверия я у него явно не вызывала, значит, и лезть с непрошеными советами и знаниями ни к чему. Все будет воспринято в штыки и на пользу не пойдет.

Теперь, когда охранный периметр подземного