Не тот Хагрид - Алексей Савчук

После того как мы разделались с начальной школой, атмосфера в кабинете неуловимо изменилась. Исчезла ирония, уступив место сосредоточенному любопытству. Услужливый библиотекарь, предугадывая наши желания, вскоре вернулся, бесшумно катя перед собой двухъярусную латунную тележку. На ней громоздились стопки книг — толстые, добротные тома по алгебре, геометрии, физике, химии и другим предметам — полный курс британской средней школы. Причем по каждому предмету он привез сразу по два-три альтернативных учебника от разных издательств.

— В разных школах предпочитают разных авторов, сэр, — пояснил он. — Я решил, что вам будет удобнее сравнить подачу материала.

Я благодарно кивнул. Это было даже лучше, чем я рассчитывал.

Отец взял в руки учебник по алгебре. Он молча и очень внимательно рассмотрел его: кожаный переплет с золотым тиснением, плотная бумага, строгие шрифты. В отличие от более тонких и красочных книжек для малышей, этот том внушал уважение.

— Ну, давай, — кивнул он, и в этом коротком слове уже не было снисхождения. Он пересел ко мне по ближе и положил книгу с раскрытым оглавлением между нами.

Я не стал открывать книгу.

— Арифметика, — начал я. — Десятичные дроби. Это способ записи обычных дробей, только в строчку, через точку. Например, одна вторая — это ноль целых, пять десятых. А одна четвертая — ноль целых, двадцать пять сотых. Это удобно, потому что с ними можно работать как с обычными числами — складывать, вычитать.

— Проценты, — продолжил я. — Это просто сотая часть от чего-либо. Если ты берешь в долг у гоблинов сто галлеонов под десять процентов, то вернуть должен будешь сто десять. А если они начислят сложные проценты, то в следующий раз десять процентов будут браться уже от ста десяти галлеонов, а не от ста. Поэтому с ними лучше не связываться.

На упоминании гоблинов отец криво усмехнулся, но ничего не сказал.

— Пропорции, — я перешел к следующей теме. — Это просто равенство двух отношений. Например, если на одно зелье нужно две лапки саламандры, то на три таких же зелья понадобится шесть лапок. Это и есть пропорция.

Я открыл учебник и показал ему несколько текстовых задач на движение и работу.

— Два поезда выехали навстречу друг другу… Два землекопа копали канаву… Это все решается через простые уравнения. Скорость, умноженная на время, равна расстоянию. Обозначаем неизвестное иксом и решаем.

Я взял перо и набросал на листе бумаги простейшее линейное уравнение.

— Переносим все неизвестные в одну сторону, известные — в другую, не забывая менять знак. Делим на коэффициент при иксе — готово.

Я взял перо, обмакнул его в чернильницу и на чистом листе бумаги быстро решил несколько примеров, которые отец продиктовал прямо из учебника. Он долго смотрел на ровные столбики цифр, на то, как я без малейших колебаний оперирую дробями и процентами. Ирония на его лице медленно сменилась удивлением, а затем — чем-то новым.

Стало очевидно, что на этом уровне математику я знаю практически в совершенстве. Вместо того чтобы сдаться, отец, кажется, наоборот, вошел в азарт. В его глазах вспыхнул огонек исследователя, который наткнулся на неизведанный феномен. Вопрос "откуда ты это знаешь?" сменился другим, куда более интересным: "а что еще ты знаешь?". Ему стало любопытно нащупать границы моих знаний.

— Хорошо, — сказал он, откладывая учебник по арифметике. Его голос прозвучал бодрее. — С этим понятно. А геометрия?

В нем проснулся энтузиазм. Экзамен перестал быть для него нудной обязанностью и превратился в увлекательную игру.

Пришла очередь и геометрии.

— Теорема Пифагора, — объявил отец, прочитав название главы.

— "Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов", — без запинки произнес я. — Но слова — это просто слова. Тут лучше чертить.

Я оглядел стол. Чернильное перо было для этого не слишком удобным.

— Пап, можешь сделать мне карандаш? И линейку. Надо было сразу тебя попросить, а то не люблю эти перья.

Отец, не говоря ни слова, взмахнул палочкой. Гусиное перо, стоявшее в чернильнице, на глазах укоротилось, почернело и превратилось в обычный графитовый карандаш. Затем он направил палочку на тяжелый нож для разрезания бумаг из письменного набора. Тот вытянулся, истончился и стал деревянной планкой пусть и без какой либо шкалы, но идеально ровной прямоугольной формы.

— Спасибо, — сказал я, беря в руки привычные инструменты.

На чистом листе бумаги я быстро начертил прямоугольный треугольник, а затем, с помощью линейки, построил на каждой его стороне по квадрату.

— Вот одно из самых простых доказательств, — сказал я. — Площадь этого большого квадрата, построенного на гипотенузе, равна сумме площадей двух малых квадратов, построенных на катетах, и четырех одинаковых треугольников…

— Занятно, — протянул отец, вглядываясь в мой чертеж. — У нас в нумерологии тоже много построений, связанных с треугольниками…

— Теперь площади, — продолжил я, откладывая карандаш. — Площадь прямоугольника — это произведение его сторон. Площадь треугольника — половина произведения основания на высоту. А площадь круга… — я на мгновение задумался, вспоминая формулу, — это пи, умноженное на радиус в квадрате. Пи — это такая особая константа, примерно три целых и четырнадцать сотых.

Отец взял учебник и начал листать его, сверяя мои слова с текстом. Он немного нахмурился.

— Здесь написано то же самое, — признал он с неохотой.

Я видел, как в его глазах растет удивление. Он все еще не мог понять, откуда я все это знаю. Но он уже не мог отрицать, самого факта наличия этого у меня в голове.

Так, пункт за пунктом, мы прошлись по всей программе начальной школы. Отец быстро убедился, что я не просто "что-то знаю", а владею материалом практически целиком. Его интерес разгорался. Если азы даются мне так легко, то где же находится граница моих познаний? Воодушевленный, он перешел к следующему этапу.

Оставив позади ясный и предсказуемый мир математики, мы перешли к естественным наукам. Отец, воодушевленный своим новым азартом исследователя, сам выбрал следующий учебник. Это была толстая книга в темно-зеленом переплете с лаконичным названием "Естествознание".

— Что тут у них? — спросил он, открывая оглавление.

— Здесь все вместе, — пояснил я. — Основы физики, химии, биологии и географии. В средних классах это часто объединяют в один предмет.

— Начнем с физики, — решил он. — "Простые механизмы. Рычаги". Это мне знакомо.

— "Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю", — процитировал я Архимеда. — Это как раз об этом. Рычаг позволяет получить выигрыш в силе, проигрывая в расстоянии.

Я снова взял карандаш и нарисовал простую схему: длинная балка, точка опоры, два груза на разных расстояниях.

— Главное правило — это правило моментов, — объяснил я. — Сила, умноженная на ее