Не тот Хагрид - Алексей Савчук

магловским обществом, в волшебном не случилось. Просто чародеи из столицы стали больше разъезжаться по всей империи и оставаться жить там, завоевывать себе личное пространство. Так со временем стали образовываться национальные сообщества, которые и решили окончательно отделиться от магловского мира Статутом.

— Конечно, мой рассказ упрощенный и немного сумбурный. Процессы были гораздо сложнее, и растянулись они на века. Но в общих чертах… да, все было примерно так. Если тебе будет интересно, ты сможешь в подробностях изучить всё в Хогвартсе. Хотя история чародейства — не самый популярный предмет, особенно с тех пор, как его начал вести призрак, но в библиотеке есть отличные книги, если захочешь.

После нашего неожиданного погружения в историю Греции, Китая и Рима дальнейшая прогулка по музею утратила свою остроту. Мы миновали залы, посвященные Британии времен англосаксов, с их замысловатой вязью на брошах и мечах, заглянули в азиатские галереи, где под стеклом застыли терракотовые воины и фарфоровые драконы. Я еще пытался по инерции что-то рассказывать — об Альфреде Великом, объединившем Англию, о Великом шелковом пути, — но слова звучали вяло и неубедительно. Отец слушал вполуха, вежливо кивая, но было очевидно, что его мысли далеко.

Пик нашего противостояния и, одновременно, сближения был пройден там, среди мраморных богов и бюстов императоров. Теперь мы оба — и я, и он — были морально истощены. Энергия спора иссякла, и осталась лишь гулкая усталость, которая тяжелым музейным воздухом давила на плечи. Я больше не пытался "преподавать", а отец не "экзаменовал". Вместо антагонистов мы превратились в двух уставших туристов, молча блуждающих по гулким залам древностей.

В моей голове роились противоречивые мысли. С одной стороны, я чувствовал удовлетворение. Впервые за долгое время отец говорил со мной как с равным. Роберт не просто отмахивался от моих слов, а отвечал, «разомкнулся» из себя. Лед умолчаний, недоверия и гиперопеки треснул, и, без сомнения, можно было считать день успешным.

Но с другой стороны, я понимал, что главная цель так и не была достигнута. Я хотел доказать ему, что я уже не ребенок. Что мой запас информации — не просто небольшой набор случайных "видений", а стройная система. Что я могу мыслить логически, анализировать, делать выводы. Что я — более взрослый, разумный человек, которому можно доверять. И в достижении главной задачи я потерпел неудачу.

Экскурсия получилась интересной, познавательной для нас обоих, но она не стала убедительным доказательством моей состоятельности. В его глазах я по-прежнему оставался мальчишкой с опасным даром, ребенком, которого нужно оберегать. Он признал наличие у меня неких познаний, но не признал за мной права на взрослость. Эта мысль горьким осадком легла на душу, перечеркивая радость от нашего временного перемирия.

Наконец, мы оказались у выхода. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь стеклянную крышу вестибюля, казался нестерпимо ярким после полумрака галерей. Папа посмотрел на меня, и в его глазах я увидел ту же усталость, что чувствовал сам.

— Ну что, все? — спросил Роберт.

— Все, — кивнул я. Битва была проиграна, и у меня не было сил на новый раунд. По крайней мере, пока.

— Тогда пойдем, поедим. Ты, наверное, проголодался.

Он положил свою тяжелую руку мне на плечо. Эта рука уже не казалась мне такой давящей, как утром. В ее тяжести теперь было что-то… привычное. Отеческое. В следующее мгновение мир снова сжался и развернулся. Мы вновь стояли на заднем дворе «Дырявого котла».

После торжественной тишины музея резкий переход в шумный, полный жизни паб был особенно ощутим. В обеденное время здесь было не протолкнуться. За темными деревянными столами сидели ведьмы в остроконечных шляпах и волшебники в мантиях всех мастей. Воздух был густым от табачного дыма, запаха жареного мяса и гомона десятков голосов, обсуждавших цены на реагенты, последний матч по квиддичу и новые постановления Министерства. Этот плотный, живой гул не располагал к серьезным разговорам, и мы, найдя свободный столик в углу, молча заказали у Тома две большие миски дымящегося ирландского рагу.

Мы ели, не глядя друг на друга, и эта тишина была вызвана не неловкостью, а необходимостью переварить — и еду, и калейдоскоп утренних впечатлений. Я ковырял вилкой разваренную картошку и куски баранины, а в голове лихорадочно прокручивал варианты.

Битва за музей была проиграна. Я не смог доказать главного — своей взрослости и разумности. Информация об экспонатах оказалась слишком косвенным доказательством. Он мог списать мои рассказы на что угодно — на мой странный дар, на случайные «видения», но не на работу ума. Моя эрудиция не выглядела в папиных глазах системой, а скорее россыпью ярких, но бессвязных фактов.

Я думал о своем первоначальном плане — после исторического музея пойти в Музей науки. Я хотел показать свое понимание паровых машин, телеграфа, первых автомобилей. Рассказать, как они устроены, кто их изобрел, как они изменили мир. Планировал продемонстрировать свою собственную осведомленность, доказать, что я, не посещая школу, разбираюсь в вещах, о которых не имеют понятия даже образованные волшебники. Но теперь я понимал, что и такой подход может не сработать. Слишком много ходьбы, слишком много отвлекающих факторов. Да даже таблички у экспонатов, которые и так о них все расскажут и на которые можно списать мои откровения. Нужно было что-то более концентрированное.

И тут меня осенило. Библиотека. Сокровищница чистого, концентрированного понимания. Там нам не придется бегать от витрины к витрине. Там все будет под рукой.

Я смогу не просто рассказать, но и показать. Запросим у библиотекаря школьные и вузовские учебники, атласы, справочники, подшивки газет. Наверняка я хоть кратко, но смогу пересказать большинство тем из учебников, решить задачи из них, предсказать, куда и как будут двигаться наука и техника. Получится не пересказ, а прямое предъявление доказательств. Доказательств того, что мой кругозор огромен, а понимание — системно.

— Ну что, Рубеус, — прервал мои размышления отец, отодвигая пустую тарелку. — Наелся? Отправимся домой?

— Пап, подожди, — сказал я, и в моем голосе прозвучали нотки, заставившие его замереть. — Пожалуйста, дай мне еще один, последний шанс.

— Еще один? — в его голосе прозвучала усталость. — Куда ты еще хочешь меня затащить?

— Никуда. Ходить больше не придется, — быстро сказал я, видя его недовольство. — Ну почти. Нужно просто вернуться в музей. В библиотеку, что в том же комплексе. Там не придется никуда бегать. Мы просто сядем за стол, и я тебе все покажу. На примере книг и учебников. Получится гораздо быстрее и проще, чем с каким-то музеем. Я просто хочу, чтобы ты увидел, что я действительно понимаю все, а не