Мастер Рун. Книга 7 - Артем Сластин

лет пятнадцати, который увёл лошадей, а сам проводил меня внутрь. Дом не изменился, всё те же циновки на полу, низкий столик, очаг с котлом, над которым колдовала жена старосты, молчаливая женщина с седыми волосами, собранными в тугой узел.

Ужин был простым, рис с овощами и кусок вяленой рыбы, но я ел, не чувствуя вкуса, механически, запивая горячим чаем, пока Лао Жень сидел напротив и смотрел на меня с выражением, которое я не мог прочитать.

— Вы идёте в горы, — сказал он наконец, и это не было вопросом. — Один и в начале холодов. Что-то случилось?

— Приказ. — ответил я коротко, не вдаваясь в подробности, — кое-что проверю и вернусь. Как у вас дела?

Лао Жень вздохнул, покачал головой.

— Слухи разном ходят, господин практик. Говорят, будут прочёсывать весь хребет, искать беглецов из города. Опасное время, господин практик. Там сейчас не только звери, но и люди, отчаянные, загнанные в угол. Они убьют за кусок хлеба.

— Я знаю, — сказал я, вставая из-за стола, и отмечая, что про восстание знают и тут, не удалось скрыть городу такую информацию, а значит она везде. — Спасибо за еду и кров. Утром выдвигаюсь на рассвете.

Старик не стал меня удерживать, только проводил до комнаты, где постелили циновку у очага. Мэй при этом не показывалась. Или запретили, или ее не было дома. Спрашивать про нее я не стал. Что было, то осталось в прошлом. Одна, проведённая вместе ночь ни к чему нас не обязывала. Ни меня, ни её. Может она вообще уже замуж вышла?

А уже через пять часов я стоял на ногах и ждал, когда староста даст разрешение на выход за ворота в лес. Лао Жень вышел ко мне, когда небо только начало светлеть. Я уже стоял у ворот, проверяя снаряжение в последний раз, когда услышал его шаги за спиной.

— Идёте, — констатировал он, и в голосе его прозвучало что-то похожее на сожаление. — Господин практик, я должен предупредить. Три дня назад охотники вернулись из северных предгорий. Говорят, видели следы крупного зверя, возможно, ледяного волка или горного медведя.

Я кивнул, застёгивая последнюю пряжку на сумке. Камень Бурь на шее был тёплым, комфортной температуры, что означало отсутствие непосредственной опасности в радиусе пары сотен метров. Но чем дальше в горы, тем меньше на него можно было полагаться, духовные звери там водились покрупнее вепря, которого я убил месяцы назад, и если наткнусь на что-то действительно сильное, единственным разумным решением будет бежать, не оглядываясь.

— Я буду осторожен, — сказал я, и старик покачал головой, понимая, что слова эти мало что значат.

Первые два часа шёл быстро, почти бегом, разогревая затёкшие за ночь мышцы и проверяя, как тело реагирует на такую нагрузку после Перехода. Тренировки — это конечно хорошо, но и такая практика, весьма полезны. Последняя стадия закалки костей давала о себе знать, я чувствовал лёгкость в движениях, а главное выносливость, позволяющую поддерживать темп, который пару месяцев назад вымотал бы меня за полчаса. Сорок пять процентов прогресса до завершения стадии, и уже такая разница. Интересно, каково это, дойти до ста? До закалки мышц?

К вечеру, наконец увидел знакомый гребень с тремя высокими деревьями-ориентирами. Сердце ёкнуло, и я ускорил шаг, поднимаясь по склону, цепляясь за корни и камни, пока не вышел на ровное место, где месяцы назад выкопал яму и закопал всё, что не мог взять с собой в город.

Яма была на месте, и это уже само по себе было хорошей новостью, хотя выглядела она не совсем так, как я её оставил. Земля просела, образовав неглубокую впадину, которую присыпало палой листвой, а сверху припорошило первым снегом, так что со стороны это выглядело просто как небольшая ложбинка между корнями крайнего дерева, ничем не примечательная, если не знать, что искать. Я постоял минуту, прислушиваясь, развернув Камень Бурь между пальцами, ощущая его ровное тепло и только убедившись, что ближайшие пару сотен метров чисты, опустился на колени и начал копать.

И минут через двадцать я уже вытаскивал Эгиду. Рунный металл, из которого броню ковали древние мастера, был не чета местной бронзе и даже не чета стали, такие вещи как полежать в земле некоторое время, ей были не слишком вредны.

— Как же я скучал по хорошей броне. — отставляя в сторону доспехи, произнес я, дергая крыло и вытаскивая следом.

Повреждение на несущей плоскости от того копья, которым меня подбили при посадке, никуда не делось, разумеется. Третье ребро слева было погнуто, а плёнка между вторым и третьим ребром имела рваную дыру размером с ладонь.

Но рунные связки вокруг повреждения в большинстве выглядели нетронутыми, проблема была чисто механической, выпрямить ребро, залатать дыру, нанеся необходимые руны, проверить целостность контура, и можно лететь. Ремкомплект, положенный другом разведчиком, был тут же, так что дело оставалось за малым, починить, зарядить накопители и лететь домой.

Лагерь я разбил тут же, у ямы, но костёр разводить не стал, обойдусь нагревательным камнем и легким одеялом, одет я был достаточно тепло. Оставалось только пожалеть, что давно задуманные мной руны-сигналки, оповещающие о том что рядом кто-то есть, так и остались в планах. Ими заняться я планировал в следующем месяце, хорошее подспорье охотникам для таких вот ночёвок.

Сон не шёл. Лес жил своей ночной жизнью, и звуки здесь были другими, чем в городе, глухие, приглушённые снегом, как будто кто-то накинул на мир толстое одеяло и все шорохи, хрусты и посвисты доносились сквозь вату. Ухала какая-то птица, далеко, на другом склоне. Ветер шевелил верхушки деревьев, и снег иногда срывался с веток и шлёпался о землю, заставляя меня каждый раз приоткрывать глаз и проверять Камень. Камень был тёплым, спокойным.

Я пролежал минут сорок, когда Камень дёрнулся. Резко стал обжигающе ледяным, заставляя меня вскочить и приготовиться к бою.

Потом услышал треск. Кто-то ломился через подлесок, не особо заботясь о скрытности, и по звуку это был не зверь, и я отчётливо расслышал хриплое, загнанное человеческое дыхание.

Из-за поваленного ствола вывалился мужик. Именно вывалился, зацепившись ногой за корень и рухнув лицом в снег, тут же вскочив и побежав дальше. Прямо на меня, но он меня не видел, а отчаянно оглядывался через плечо, назад, на тропу за спиной. Одежда на нём была рваной, левый рукав болтался, залитый бурым, лицо перекошено от ужаса, и когда он всё же заметил меня, стоящего с копьём у камней, он не остановился, а, наоборот, ускорился, вытянув руку вперёд.

— Беги! —