Мастер Рун. Книга 7 - Артем Сластин

Зверь, придавленный лапой дракона, извернулся и ударил ледяным этером. Чистой энергией невероятной мощи. Волна холода хлестнула дракона по морде, и я увидел, как на бурой чешуе вспыхнул белый иней, покрывая челюсть и левый глаз коркой льда толщиной в палец. Дракон мотнул головой, стряхивая лёд, и от этого движения с него осыпались целые пласты, которые шрапнелью разлетелись по поляне. Один кусок ударил в мой валун и раскололся, обдав лицо ледяной крошкой.

Зверь ударил снова. На этот раз он вложил всё, что у него оставалось, и температура на поляне рухнула так, что я перестал чувствовать пальцы. Воздух загустел от ледяных кристаллов, видимость упала до нескольких метров, и в этом белом мареве я видел только контуры, огромная тёмная масса дракона, извивающееся белое пятно зверя под ним, и вспышки, когда этер зверя бил в чешую. Деревья вокруг покрылись инеем в один удар, кора трескалась от мороза с громким сухим щёлканьем, как будто кто-то ломал сотни костей разом.

Дракон рыкнул утробно, таким низким звуком, от которого каменная порода подо мной загудела, завибрировала, и вибрация прошла по костям, по зубам, по черепу, и я понял, что дракон злится, потому что зверь его достал, реально причинил боль. В ответ дракон ударил когтями, я услышал скрежет, визг металла по металлу, хотя металла тут не было, была шкура и плоть, но звук был именно такой.

Зверь завизжал. Коротко и отчаянно, на высокой ноте. Потом раздался страшный хруст, ещё один удар, от которого земля опять дёрнулась, и визг оборвался. Моментально холод вокруг практически исчез, оставляя туман.

Дракон продолжал, я слышал чавканье, рвущий звук, хруст рёбер, и ледяное марево начало рассеиваться окончательно. Стало видно, как дракон вскрывает тушу, методично, словно мясник на рынке. Его передние лапы, раздвигали рёбра зверя, добираясь до ядра, и когда он нашёл его, что-то вспыхнуло внутри разорванной туши, ослепляя белым холодным светом. Дракон выдернул источник этого света зубами проглотил, и свет погас, даже на поляне словно стало темнее.

Всё это время я лежал за валуном и дышал через раз. Камень Бурь на шее метался между холодом и жаром так, что я не мог понять, приближается опасность или отступает. Страх был, и я не притворялся, что его не было. Но не смотреть я не мог, это нужно было видеть.

Дракон поднял голову от туши, и я заметил, что его левый бок, тот, куда пришёлся основной удар ледяного этера, выглядел иначе, чем правый. Чешуя там потемнела, несколько пластин были вывернуты наружу, и между ними проступало бурое мясо. Зверь ранил его, отплатив как мог за свою гибель. Не смертельно, но ощутимо, и когда дракон развернулся, готовясь поднять тушу, с его бока сорвалось несколько тяжёлых тёмных капель и ударились о камни рядом с тушей.

Камень Бурь на шее резко вспыхнул жаром, таким, какого я не чувствовал никогда. Раскалённый, пульсирующий, как маленькое сердце, бьющееся втрое быстрее моего. Кровь дракона. Несколько капель на камнях, а Камень реагировал так, будто рядом открылся источник чистейшего, концентрированного этера.

Я запомнил, где упали капли. Автоматически, не думая, просто зафиксировал, плоский серый камень, метрах в пяти левее туши, с трещиной посередине. Потом раздался шум крыльев. Воздух навалился сверху, прижимая к земле, забивая снег за шиворот, в глаза и рот. Дракон поднимался, с трудом, тащил всю тушу в когтях, и деревья вокруг трещали и ломались, и потом звук начал удаляться, и этер вместе с ним, и Камень Бурь на шее остывал, медленно, как остывает горн после работы.

Минуту спустя стало тихо. Ни птиц, ни ветра, ни скрипа стволов. Лес, и все животные в нём в страхе молчали, ощутив схватку гигантов.

Я пролежал за валуном ещё три минуты, считая про себя и только тогда встал и огляделся. Поляна выглядела так, будто по ней прошёлся точечный ураган. Деревья в радиусе десяти метров повалены или сломаны, земля вскрыта когтями, глубокие борозды повсюду. Тела не было, дракон забрал его целиком, крови в прочем тоже.

Аккуратно переступая по поляне, подошёл к плоскому камню с трещиной. Капли были на месте. Три штуки, каждая размером с ноготь большого пальца, тёмно-бурые, почти чёрные и при этом густые, как смола. Они не впитались в камень, а лежали на его поверхности линзами, слегка подрагивая, будто живые.

Камень Бурь запульсировал жаром, и я почувствовал этер, идущий от капель. Невероятно плотный и мощный. Концентрация энергии была такая, что воздух над ними слегка дрожал, как над раскалённой сковородой, несмотря на мороз.

Достал флягу из сумки, вылил остатки воды в снег, и стилом, очень аккуратно, руки всё ещё подрагивали после пережитого, подцепил первую каплю и скатил её внутрь фляги. Потом вторую. Третья частично впиталась в трещину, и я, поколебавшись секунду, соскрёб то, что осталось, вместе с тонким слоем каменной крошки и закрутил пробку.

Камень Бурь чуть успокоился, но жар не уходил полностью. Что с каплями делать я пока понятия не имел. Но то, что стоят эти капли невероятно много — был уверен. Интересно, а их можно поглотить как духовное ядро зверя? Затем я проверил мужика, пытавшегося меня спасти. Было поздно, это я спрятался за камнем, а его в спину нашпиговало ледяными крошками так, что от кожанки остались только ошметки. Он был мёртв, окончательно и бесповоротно.

— Хватит на меня сегодня впечатлений. — Я перетащил тело к камням, быстро закидал камнями, понимая, что местное зверье такое не остановит, но проявляя хотя бы каплю уважения к покойному, чье имя я не узнал. Проверять, где погибла его группа не стал. Даже если там есть раненые, лучше, чтобы меня тут видели как можно меньше. Дракона могли почуять и увидеть местные охотники, как и драку. Так что лучше валить отсюда побыстрее и узнавать новости из таверны или теплого дома, делая вид что я не при чем.

Я перетянул Крыло, переоделся в Эгиду, чувствуя себя гораздо более защищенным, при этом кирасу оставил под бронёй, ее способность масштабировать доспех пригодилась и здесь. Я даже погладил тысячи маленьких рун внутри доспеха, которые делали такое. Скоро я вами займусь, очень скоро. Сверху плащ, шлем засунул в рюкзак, чтобы быть более незаметным. Прикрылся в общем со всех сторон.

И уже собираясь уходить, увидел ещё кое-что. На краю бойни, рядом с вывороченным корнем, зацепившись за клок белой шерсти, который