Мастер Рун. Книга 7 - Артем Сластин

Как по мне, так я бы в храме и жил, помещений тут хватало, это, по сути, большой особняк с кучей дополнительных пристроек и зонами медитаций и тренировок. Не дворец, конечно, но и не жалкая халупа. Но мастер Цао решил по-другому.

На четвёртый день я пошел в библиотеку.

Про Библиотеку Тысячи Лестниц я слышал краем уха ещё от Чжан Мина, когда мы таскали мешки на Этажах. Он упоминал её вскользь, мол, есть такое место на четвёртом ярусе, где за серебряную монету в день можно сидеть и читать сколько влезет, только толку от этого мало, потому что книги не накормят и этер не нальют. Тогда я пропустил мимо ушей.

Сейчас же, после последних событий в моей жизни, мне нужны были ответы. Конкретные, а не байки от старосты Лао Женя про богов и чудовищ.

Сяо, которого я отправил на разведку накануне, вернулся с подробным отчётом.

— Четвёртый ярус, господин, рядом с Павильоном Боевых Искусств, только левее, за парком. Большое здание, всё в камне, с колоннами.

— Ты поднялся на четвёртый — удивился я, не практиков туда не пускали, смертные с ума могут сойти от такой концентрации этера.

— Подслушал у входа, — ответил Сяо без тени стыда. — Там два монаха стояли, один другому жаловался, что его опять не пустили наверх без печати старшего наставника.

Толковый парень. Я быстро собрался, прилично оделся и пошёл наверх.

Подъём на четвёртый ярус дался легче, чем в первый раз, когда я только приехал в Шэньлун и едва дополз до пятого, чуть не сдохнув по дороге. Последняя стадия закалки костей давала своё, ноги не наливались свинцом, дыхание не сбивалось, и концентрация этера в воздухе, которая тогда давила на грудь стеной, сейчас ощущалась скорее как воздух перед грозой. Неприятно, но терпимо.

Библиотеку я узнал сразу. Не потому, что видел раньше, просто перепутать её с чем-то другим было физически невозможно. Здание было вырублено прямо в скальном теле горы, как и всё в этом городе, но если остальные постройки хотя бы делали вид, что они отдельные строения, стоящие на склоне, то Библиотека даже не пыталась. Она фактически была скалой, в которой кто-то прорубил помещения.

Фасад, гладкая каменная стена высотой метров в двадцать, с четырьмя колоннами, на которых были высечены иероглифы размером с человеческий рост. Между колоннами целых три арочных входа, средний шире боковых. Над средним, барельеф дракона, обвивающего раскрытую книгу. Оригинально. Тут даже дурак мимо не пройдет.

Внутри было тихо и тепло. Первый зал оказался приёмной, небольшой полукруглой комнатой с каменным прилавком, за которым сидел чиновник в сером халате с нашивкой Секты на груди и спине.

— Практик? — спросил он, не поднимая головы от журнала.

— Да.

— Жетон или печать.

Я положил жетон Гильдии Охотников и жетон Гильдии рунных дел. Чиновник посмотрел на оба, потом на меня, и на его лице мелькнуло что-то вроде интереса, но мелькнуло и пропало, заваленное профессиональным равнодушием.

— Нижние залы, одна серебряная в день. Средние, пять. Оружие оставляете здесь, — он кивнул на стойку у стены, где уже торчали несколько мечей и копий. — Выносить свитки и книги запрещено. Делать копии запрещено. Если поймают, штраф пятьдесят серебряных и чёрный список. Вопросы?

— Можно делать заметки?

— Своими чернилами, на своей бумаге. Цитировать, не более десяти строк из одного источника. Если смотритель заметит, что пишете больше, штраф.

Занятные правила. Я отдал Копьё Зари, получив взамен деревянную бирку с номером, заплатил серебряную и прошёл внутрь.

И остановился.

Нижние залы — это было сказано скромно. Помещение было огромным, вырубленным в горе вертикально, как колодец, только вместо воды его заполняли книги. Стены уходили вверх спиралью, и на каждом витке спирали были полки, полки, полки, забитые свитками, переплетёнными томами, глиняными табличками, бамбуковыми дощечками. Лестницы, узкие и крутые, соединяли ярусы, и по ним, как муравьи по тропам, двигались люди, монахи в серых одеждах, практики в обычной одежде, несколько женщин с длинными волосами, собранными в высокие пучки.

Тысяча лестниц. Теперь понятно откуда название.

Свет шёл от рунных светильников, вмурованных в стены через каждые два метра. Мягкий, ровный, без мерцания. Хорошая работа, отметил я профессионально, связки старые, но сделаны на совесть, и кроме того, каждый светильник тянет от общего накопителя через распределительную сеть, которая… Стоп. Я пришёл сюда не руны разглядывать.

На первом витке спирали висела карта-указатель, выбитая прямо в камне стены. Иероглифы и общий язык, одновременно. Я пробежал глазами по разделам.

«История Великой Долины» — первый виток.

«Естествознание и бестиарий» — второй виток.

«Основы практики и культивации» — третий виток.

«География, картография и путешествия» — четвёртый виток.

Ну и ладно. Начнём с того, что доступно.

Я поднялся на четвёртый виток, к географии. Здесь было тише, чем внизу. Три-четыре человека сидели за каменными столами, склонившись над свитками. Один, старик с длинной седой бородой, спал, уронив голову на раскрытую книгу, и никто его не будил. Видимо, постоянный посетитель.

Полки были помечены деревянными табличками с названиями разделов. Я прошёлся вдоль, читая. «Реки и озёра Великой Долины», «Горные хребты и перевалы», «Торговые пути», «Дикие земли: описания экспедиций»… И наконец, в самом конце, у стены, где полка заворачивала в нишу с отдельным столом и светильником, — табличка, на которой значилось: «О природе Мира и Небесного Свода».

Книг в этом разделе было немного. Десятка два свитков и пять переплетённых томов, некоторые настолько старые, что кожа обложек потрескалась и стала похожа на кору дерева. Я снял первый попавшийся том, тяжёлый, в тёмно-коричневом переплёте, и сел за стол.

«О природе Небесного Свода и Земной Тверди. Составлено мастером-картографом Ли Цзюнем, году Железного Быка, в правление…»

Давным давно в общем, имена были мне незнакомы, так что обойдемся.

Язык был архаичным, перегруженным вежливыми оборотами и ссылками на «мудрость предков», которые, судя по всему, тоже ссылались на чьих-то предков, и так до бесконечности. Но суть я выцепил довольно быстро.

И главное оказалось таким, что мне пришлось перечитать первый абзац трижды.

«Мир, в коем мы пребываем, есть Сфера, сотворённая Древними во времена, кои память не хранит. Поверхность, на коей стоят наши города и произрастают наши леса, есть внутренняя сторона сей Сферы, обращённая к Красному Оку, что сияет в средоточии пустоты…»

Внутренняя сторона. Обращённая внутрь. Какого чёрта?

Я откинулся на спинку стула и посмотрел вверх, на витки лестниц, уходящие к потолку библиотеки. Потом закрыл глаза.