Имперский повар 7 - Вадим Фарг

— Дай сюда, — тихо, но властно сказала она, забирая у него сковороду.

Она поднесла соус к носу, принюхалась. Затем зачерпнула немного на ложку, попробовала, скривилась.

— Живой, но тяжело ранен, — вынесла она вердикт.

Её руки замелькали. В сковороду полетел увесистый кусок сливочного масла, затем ложка мёда и, наконец, струйка густых сливок. Она интенсивно всё размешала венчиком, снова попробовала.

— Перец — это не песок, его не сыплют горстями. Его уважают, — прошипела она Лёне так, что слышал только он. Ну, и я, потому что мои уши в этом хаосе улавливали всё. — Масло и сахар свяжут лишнюю остроту, но вкус уже будет другим. Неси гостю. Скажи, что это специальная авторская версия от су-шефа, с извинениями за задержку. И чтобы я тебя возле перца больше не видела. Никогда.

Лёня, бледный, но спасённый, кивнул и пулей унёсся в зал.

Я молчал. Тамара, поймав мой взгляд, лишь слегка повела бровью. В её глазах плясали чёртики. Она исправила ошибку, да ещё превратила её в тактический ход. Спасла и блюдо, и репутацию кухни, и задницу молодого повара. Я понял, что не ошибся в ней.

Пересменка напоминала смену караула у ворот крепости. Моя команда, измотанная, потная, но довольная, сдавала посты. Новички, насмотревшиеся на дневную битву, заступали с удвоенной осторожностью.

Когда последний заказ первой смены был отдан, Тамара подошла ко мне с планшетом.

— Отчёт по заготовкам, шеф.

Она протянула мне устройство. Я потянулся за ним, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. По её руке, от кончиков пальцев, пробежала едва заметная дрожь. Или это была моя?

— Твои мальчики выдохлись, — её голос был низким. — Но костяк у них крепкий. Сработаемся.

Она не спешила убирать руку.

— Кстати, неплохой соус получился днём. Острый. Как ты любишь?

Взгляд глаза в глаза. Нас разделял всего метр, но воздух между нами, казалось, загустел и начал искрить.

— Я люблю, когда всё сделано строго по рецепту, Тамара. Без импровизаций.

— Иногда лучшая импровизация — это хорошо забытый классический рецепт, — усмехнулась она. Уголок её губ дёрнулся. — Не волнуйся, шеф. Твою кухню я не соблазню. Пока что.

Она, наконец, убрала руку, развернулась и ушла в сторону своей новой вотчины, оставив меня с отчётом в руках и странным чувством.

* * *

Вечер прошёл на удивление гладко. Вторая смена под руководством Тамары работала если не отлично, то весьма хорошо. Она не копировала мой стиль, она привнесла свой, более жёсткий, но не менее эффективный.

Вымотанный, как после марафона, я сидел в своём кабинете, тупо глядя в столбики цифр в счетах. Выручка за день была фантастической. Мы справились, выжили. Я откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Минута покоя. Всего одна…

Телефон пронзительно зазвонил, вырывая из состояния полудрёмы. На экране светилось: «Максимилиан Дода». Я с тяжёлым вздохом принял вызов.

— Игорь, мальчик мой, поздравляю! — голос Доды в трубке гремел. — Мои люди докладывают, что у тебя там не кафе, а печатный станок для денег! Это фурор! Я тут подумал…

— Максимилиан, мы только один день отработали в таком режиме… — попытался вставить я.

— Не перебивай гения! — рявкнул он весело. — Я подумал, что пора масштабироваться! Я уже дал команду своим юристам готовить документы. Франшиза! Десять «Империй Вкуса» по всей губернии уже в следующем году! Как тебе такая идея, а?

Я молчал, глядя в тёмную стену кабинета.

Франшиза. Десять ресторанов. Моё имя на вывесках по всей губернии. Звучало как мечта идиота. Или как приговор. Прямое «нет» сейчас прозвучало бы как оскорбление, как плевок в протянутую руку с деньгами. Значит, нужно было предложить ему нечто большее. Идею, которая покажется ему ещё более прибыльной.

— Максимилиан, это гениально, — начал я медленно, подбирая слова. — Я помню, что мы это обсуждали. Но… преждевременно.

— Что? — в голосе инвестора прозвучало удивление.

— Франшиза сейчас — это самоубийство, — отчеканил я. — Мы убьём бренд быстрее, чем откроем третью точку. У нас нет обученных людей. Нет выверенных до грамма стандартов для массового производства. Ваши десять «Империй» через месяц превратятся в десять посредственных забегаловок с моим именем. Люди придут на Белославова, а получат пережаренное мясо от повара, который вчера ещё мешал магические порошки.

Я сделал паузу, давая ему осознать масштаб проблемы.

— Но… у меня есть идея получше.

Дода молчал, но я чувствовал, как он напрягся на том конце провода.

— Вместо того, чтобы плодить дилетантов, мы создадим армию профессионалов. Здесь, на базе «Империи», мы откроем «Академию Вкуса Белославова», как когда-то в «Очаге», но теперь по-настоящему профессионально. Я буду лично отбирать и обучать поваров с нуля. Вбивать им в головы мою философию. Пока они учатся, мы выпустим книгу рецептов «Империя Вкуса. Революция на вашей кухне» и запустим собственную линейку специй и соусов под моим брендом.

Я говорил быстро, увлечённо, и сам загораясь от этой идеи.

— Поймите, Максимилиан, мы продадим людям мечту! Мечту готовить так же, как в лучшем ресторанах столицы. Мы дадим им инструменты: книгу, специи, а потом и обученных поваров. А вот через год, когда у нас будет армия фанатично преданных мне шефов, мы откроем не десять, а двадцать франшиз. И каждая будет храмом вкуса. Каждая будет приносить золотые горы.

Дода долго молчал. Я слышал лишь его тяжёлое дыхание. Он переваривал. Идея продавать не котлеты, а образ жизни, обучение, целый культ… это было в его стиле. Масштабно и дерзко.

— Академия… — протянул он задумчиво. — Книга… Чёрт возьми, Белославов, у тебя в голове не мозги, а счётная машина! Ладно. Я подумаю. Прикинь смету на эту твою… академию. И пришли мне.

Он повесил трубку, и я выдохнул. Время. Я выиграл себе немного времени.

* * *

На следующий день мы со Светой поехали в телецентр. Съёмки нескольких эпизодов подряд превратились в рутину. Я готовил, говорил на камеру, улыбался. Света следила за светом, звуком и тем, чтобы режиссёр не впадал в творческий штопор.

После съёмок нас, как почётных гостей, зазвал к себе Увалов. Директор канала расплывался в улыбке, больше похожей на сытый оскал.

— Мои дорогие! Мои золотые! — он разлил по бокалам что-то янтарное и дорогое. — Я пью за вас!

Увалов развернул к нам огромный лист