Имперский повар 7 - Вадим Фарг

— Вы видите это? Это доля! Доля нашего канала во время вашего шоу! Мы рвём всех! Рекламодатели дерутся за секунду эфира рядом с тобой, Игорь! Даже «Магический Альянс», представляешь, хочет спонсировать у тебя рубрику «Полезные советы»! Они готовы платить бешеные деньги! Я выбил нам двойной бюджет на следующий блок серий!

Мы со Светой переглянулись. Вот он, золотой намордник, во всей красе. Нас не запрещали, нет. Нас заваливали деньгами, чтобы мы стали сговорчивее, позитивнее, чтобы острота моих высказываний сгладилась под тяжестью спонсорских контрактов.

— Прекрасные новости, Семён Аркадьевич, — улыбнулась. — Мы как раз думали над расширением формата.

* * *

В кафе я вернулся поздно. Уставший, выжатый, но довольный. Вторая смена под руководством Тамары заканчивала уборку. За окном крупными хлопьями повалил снег. Он ложился на грязные улицы, мгновенно превращая их в нечто чистое и сказочное.

Я сидел в кабинете, когда зазвонил телефон. Настя.

— Привет, — её голос был тихим, немного уставшим и домашним.

— Привет, сестрёнка. Как вы там?

— Нормально. Работы много. Знаешь, Игорь… тут уже гирлянды на площади вешают. Город украшают. Пахнет ёлкой и снегом.

Я посмотрел в окно. Столица губернии тоже готовилась к празднику, но это была суетливая, коммерческая подготовка. А там, в Зареченске, всё было по-настоящему.

— У нас тоже снег пошёл, — сказал я.

— Правда? Здорово. Слушай… ты приедешь на Новый Год?

Я замолчал. Посмотрел на дверь, за которой располагалась кухня, где Тамара отдавала последние распоряжения. На стопку счетов на моём столе. На плотное расписание съёмок на следующую неделю. Зареченск, «Очаг», дом. Всё это казалось таким далёким, словно из другой, прошлой жизни.

— Я… Настён, я не знаю. У меня тут столько всего… открытие, съёмки, новые проекты…

— Понятно, — в её голосе не было обиды, только тихая грусть. — Работа. Просто… мы соскучились. Все. Подумай, ладно? Если сможешь.

— Я подумаю. Обещаю.

Положил трубку и остро, почти физически, почувствовал укол тоски. Вот он, успех. Сверкающий, громкий и прибыльный. И он, как ледокол, медленно, но верно прокладывал трещину между мной и теми, кто был мне дорог. Между мной и домом.

Я накинул китель и вышел на задний двор, подставляя лицо летящим с неба холодным иглам. Снег таял на щеках, смешиваясь не то с дождём, не то с чем-то ещё.

— Вид у тебя, шеф, как у побитой собаки. Проблемы в раю?

Из-за спины вышла Тамара. В руках у неё были две дымящиеся керамические кружки. Она протянула одну мне. Воздух наполнился пряным ароматом корицы, гвоздики и горячего вина. Глинтвейн.

Я молча взял кружку. Пальцы обожгло приятным теплом. Я смотрел на падающий снег, на то, как он покрывает мусорные баки и припаркованные машины, делая уродливый мир чуточку лучше.

— Звонок из дома? — её голос был тихим, без обычной стальной резкости.

Я кивнул, не глядя на неё.

— Понимаю, — сказала она. — Чем выше забираешься, тем дальше от корней. Словно на высокой башне — вид красивый, а внизу уже лиц не разобрать.

Я удивлённо посмотрел на неё. Откуда в этой женщине, похожей на закалённого в боях ветерана, такая проницательность?

— Ты тоже не местная? — спросил я.

— Я отовсюду и ниоткуда, шеф, — усмехнулась она, сделав большой глоток. — Работала на севере, где из еды только оленина и морошка. Работала на юге, и на круизных лайнерах. Видела кухни и побогаче, и покруче твоей.

Она замолчала, глядя на то, как снег покрывает крыши соседних домов.

— Но знаешь что? Нигде, — она подчеркнула это слово, — я не видела, чтобы так дрались за обычную, честную еду. Ты тут бизнес строишь, шеф. Можно сказать, религию создаёшь. А у любой новой религии всегда есть свои мученики. Запомни это.

Тамара одним махом допила свой глинтвейн и, кивнув мне, скрылась в тепле кухни. А я остался один на один с её пророчеством и медленно остывающей кружкой в руке. Мученики…

* * *

В кабинете меня ждал Рат. Он сидел на книжной полке, в тени, и его маленькие чёрные глазки выглядели обеспокоенными. Это был плохой знак.

— Говори, — сказал я, устало опускаясь в кресло.

— Плохо это всё, шеф, — пропищал он. — Очень тихо.

— Тихо — это же хорошо, — возразил я.

— Тихо — это когда мыши в амбаре зерно таскают. А когда в амбаре затаился кот — это другая тишина. Страшная.

Крысиная философия была проста и гениальна.

— «Синдикат» затих, — продолжил он свой доклад. — Ячейки, что были в столице и в твоём Зареченске, разгромлены. Новые не появляются. Как будто их и не было. Твой враг, этот… барон-недоучка Свечин, тоже притаился. После истории с соусом он залёг на дно и не отсвечивает. Деньги теряет, репутацию, но сидит тихо, как мышь под веником.

— Так в чём проблема? — я действительно не понимал.

— А в том, шеф, что главный зверь в берлогу залёг, — Рат перебрался поближе, его усы нервно подрагивали. — Мои братья, что живут в подвалах усадьбы Ярового, говорят, что тишина. Граф не делает резких движений. Не кричит, не отдаёт приказов. Он как медведь зимой. Но он не спит, шеф. Он смотрит. Ждёт. А такие, как он, не прощают, когда их считают просто дубиной, которой можно прибить чужих тараканов. Он дал тебе воспользоваться своей силой, и теперь ждёт оплату.

Я откинулся на спинку кресла. Рат был прав. Конечно, прав. Яровой не бандит, он хищник другого уровня. Прямая атака отбита, но война не закончена. Она просто перешла в другую, более тихую и подлую фазу. Он не будет жечь моё кафе или резать моих людей. Это слишком грубо, слишком предсказуемо. Он ударит тоньше. По репутации. По поставщикам. По моим женщинам. По самому больному.

И да, мы с Ратом это обсуждали, но ни к чему так и не пришли. А выводы делать придётся. Хочу я того или же нет.

Нужно было готовиться. Не к драке, а к осаде. Я решил сосредоточиться на укреплении тылов. «Академия Вкуса» — это реальный план. Создать армию поваров, преданных мне лично. Наладить бесперебойные поставки от фермеров «Зелёной Гильдии», чтобы никакой Свечин или Яровой не смогли перекрыть мне кислород. И, конечно, копить деньги. Финансовая подушка — лучшая броня в этом мире.

*