Современная зарубежная фантастика-5 - Стивен Рэй Лоухед

– Не иначе кто-нибудь увидел змею в траве, – рассмеялся Баскан из Эндонни, сидевший рядом с принцем. – Не стоит беспокойства!

Еще один дворянин подхватил шутку, добавив:

– Лучше змея в траве, чем крысы в подвале. – Все рассмеялись. Однако принцу шутка совсем не понравилась, он углядел в ней намек на пленение Уэлдона и Ларкотта, и заорал на шутника.

– Кто смеет поставить под сомнение мое решение? Ты? – он упер палец в сэра Брайана. – Что ты имеешь в виду?

– Благие боги! Ничего такого, милорд. Пустая шутка... – пробормотал испуганный сэр Брайан. – Уверяю вас, я не хотел никого обидеть. Он собирался еще что-то сказать в свое оправдание, когда дамы внизу ахнули, и несколько рыцарей на платформе вскочили на ноги.

– Кровь и гром! – закричал кто-то. – Кто... это?

Толпа на дальней стороне поля расступилась, и по широкому проходу неторопливо проехал одинокий всадник. Что-то угрожающее чувствовалось в его медленном размеренном движении. Принц Джаспин побледнел, руки на коленях задергались, как испуганные птицы. Одинокий Гончий подъехал к принцу. На плече у него сидел большой нахохленный ястреб; на боку висел мешок. Ни слова не говоря, всадник развязал мешок и высоко поднял две отрубленные головы своих мертвых товарищей.

Глава двадцатая

Квентин стоял у окна, выходящего на темный, окутанный туманом лес, и страдал от собственной бесполезности, но более всего из-за того, что остался один. Он держал в руке письма, оставленные друзьями, и которые он только что перечитал еще раз. Обернувшись на звук, он увидел входящую старушку Молену, его постоянную сиделку. Она, держась за спину, вошла в комнату, посмотрела на пустую кровать, а затем на балкон, и улыбнулась беззубой улыбкой.

– Не стой там, молодой господин, замерзнешь. В этих старых горах еще долго будет холодно. Нужен теплый плащ.

Квентин ничего не ответил, но нехотя вошел внутрь и повалился на кровать.

– Тебе лучше, я вижу. Но пока ты еще не окреп. Ноги болят, и сердцу нужен отдых. – Она всмотрелась в огорченного Квентина. – Прочитал, и теперь тревожишься? Экой ты смелый юноша!

– Молена, они меня бросили. Но почему? – Квентин и сам знал почему; ему просто нужно было еще одно подтверждение, что его забыли не все.

– Понимаю, иначе и быть не могло. Я знала… – Она произнесла это с такой интонацией, что Квентин изумленно посмотрел на нее.

Куратаки были странным народом, и знания они получали многими странными способами.

– Что ты знала? – спросил он, словно перед ним стоял прорицатель, и он просил его раскрыть будущее.

– Твой друг Толи ждет тебя внизу. Пойдем, прогуляешься, это тебе на пользу.

Квентин слез с кровати и не без труда дошел до двери. Молена подала ему плащ, Квентин взял его, надел и пошел за старухой вниз.

Прошло три дня с тех пор, как Тейдо и его спутники ушли. Сегодня Квентин наконец пришел в себя. Он открыл глаза, словно просто спал все это время, и долго лежал, пытаясь вспомнить, что с ним случилось и как он здесь оказался. Память не возвращалась. Только где-то в дальних уголках сознания жили отголоски сновидения, в котором он принимал самое непосредственное участие. Только было это давно и далеко отсюда, да и с ним ли все это случилось? Такое впечатление, что он прочел об этом в книге. Однако письма, оставленные ему Дарвином и Алинеей, кое-что проясняли. На второй день после того, как очнулся, Квентин уже мог худо-бедно ходить по комнате, а на третий день даже поднялся на другой этаж. С помощью старой Молены он кое-что узнал о Декре и таинственном народе Куратака, населявшем руины.

Декра – остаток некогда могущественной цивилизации, народа, который исчез без следа за тысячу лет до того, как Кельберкор решил создать свое королевство. Куратаки, или Смотрители, давно и безуспешно боролись с наступающими сорняками и дикими животными, время от времени им даже приходилось отговаривать переселенцев селиться в этих руинах. Им до сих пор удавалось хранить память о некогда гордом городе высокородной расы. Смотрители глубоко погрузились в прошлое, усвоили обычаи древнего народа и даже восстановили некоторые здания, например, правительственную резиденцию. Именно здесь и разместили Квентина. Остальные жили в высоком дворце губернатора Декры, здесь же жили и остальные Куратаки. Квентин видел лишь часть разрушенного города, но даже этого хватило, чтобы понять – аура страха, возникавшая при одном упоминании этого имени, не имела под собой никаких оснований. Легенды, которые люди рассказывали друг другу при свете костра, были откровенным враньем, призванным защитить частную жизнь куратаков и заботы по восстановлению города в его первозданном виде, – задача, которую, как узнал Квентин, для куратаков была высшей преданностью народу, которому они поклонялись, как богам. Смотрители верили, что Арига, изначальные жители Декры, когда-нибудь вернутся и заявят права на свой город. Куратаки надеялись, что в тот день они сами станут Арига благодаря своей заботе.

Откуда взялись Смотрители, никто не знал, да они и не заботились о своей собственной истории, главное – помнить Декру. Сначала их было всего несколько человек, но со временем становилось больше, и теперь они насчитывали нескольких сотен. Чужаки все еще время от времени забредали в город, и многие из них оставались, чтобы разделить работу со Смотрителями. Куратаки не собирались отпугивать посетителей, особенно если те не имели ничего против изучения древних истин. Они с удовольствием предлагали искусство ушедших Арига любому заинтересованному человеку. Для них это был священный долг.

Дарвин несколько раз посещал город, однажды он даже прожил здесь три года. На месте древнего народа он узнал много нового, помогал в восстановлении одного из главных зданий – храма бога Арига. Одинокого бога без имени.

– Молена, как ты думаешь, мне удастся окрепнуть, чтобы догнать своих товарищей? – спросил Квентин, когда они добрались до нижнего этажа. Здешние помещения делились на множество комнат, и тем не менее сохраняли атмосферу света и открытости в том, что непременно выглядело бы темным подвалом в любом строении, которые знал или мог представить молодой бывший послушник. Квентин запыхался, преодолев столько лестниц, и уселся на трехногий табурет, пока Молена копошилась в другом углу комнаты. Толи, по-видимому, умчался по очередному из своих беспрестанных поручений.

– Ты собрался догонять товарищей? От тебя зависит. Уйдешь, когда решишь, что пора. А можешь жить здесь, сколько захочешь, – наконец ответила Молена.

Квентин окинул взглядом седые