Дом номер тридцать - Екатерина Евгеньевна Алешина

Матвей Фёдорович в ужасе отпрянул, оступился, чуть не упал, сшибив стул.

Нина засмеялась.

Доктор смотрел на неё неверящим, ошалелым взглядом. Через пару секунд он схватил свою сумку и стремительно покинул комнату.

– Матвей Фёдорович! – прокричала ему вслед Елизавета Ивановна.

Перепуганная, она бросилась за врачом. А Настасья за ней.

Матвей Фёдорович, не реагируя на оклики, быстрым шагом прошёл к парадной, принялся одеваться. Тут женщины его нагнали.

– Матвей Фёдорович, объяснитесь! – потребовала Елизавета Ивановна.

Доктор трясущимися руками застёгивал пальто.

– Я не могу ей ничем помочь, – выдал он. – Болезнь не по моей части, простите.

– Что это значит? – удивилась Настасья, высказывая общее недоумение.

Матвей Фёдорович вдруг сделался необычайно дёрганым и нервным.

– Поймите, я тут бессилен. Болезнь скорее душевного свойства. Елизавета Ивановна, я знаю вашу семью давно и очень дорожу вашим доверием и расположением. А потому настоятельно вам советую: пригласите батюшку. Так будет вернее. Простите, бог вам в помощь, – с этими словами доктор поспешно шагнул за порог.

Елизавета Ивановна, привыкшая, что все расшаркиваются перед ней, явно растерялась.

– Что Нина вам сказала?! – выбежав за врачом, спросила Настасья.

Он остановился в паре метров от крыльца, обернулся. Во взгляде Матвея Фёдоровича читался страх.

– Ужасные вещи, – ответил доктор и быстро зашагал прочь, больше не оборачиваясь.

Шёл мелкий, противный дождь. Домашние туфли Настасьи промокли. Под подол платья пробирался осенний холод. Девушка поёжилась.

Когда она вернулась на третий этаж, у двери, прямо на полу, сидел Андрей Андреевич. Обхватив голову руками, он плакал.

Настасья заглянула в комнату. Нина с невозмутимым видом сидела в постели, опершись о высокие подушки.

Сердце Настасьи будто стиснули в ледяных ладонях. Она не хотела верить всем тревожным сигналам, гнала мысли о бесовщине прочь. Девушка нащупала на груди распятие, сжала в ладони, прочитала про себя молитву. А после сказала Андрею Андреевичу:

– Возьмите себя в руки. Ваша жена поднимается.

Глава 18

Лера очнулась от приятной неги. Рядом, положив на неё тяжёлую ладонь, развалился Никита. Девушка пыталась собрать воедино обрывки сновидений: пожилой врач, кожаный саквояж, пузырёк с лекарством, напуганная девушка под дождём. Не получалось.

Никита пошевелился, открыл глаза и улыбнулся, увидев Леру.

– Доброе утро, – сказал он.

– Доброе, – улыбнулась Лера.

На душе у неё разлилось тепло. Никита, заспанный и лохматый, казался ей особенно милым.

– Хочешь, завтрак приготовлю? – спросил он.

– М-м-м, это было бы волшебно. Ты ещё и готовить умеешь?

– Я вообще всё умею, – усмехнулся Никита. – Ты и половины не видела. – Он потянул с девушки одеяло.

– Не-е-ет, – засмеялась Лера. – Сначала чистить зубы и завтрак.

Девушка сама не верила своей весёлости. Почему-то рядом с Никитой она забывала обо всём плохом.

На кухне пахло так, будто что-то подгорело. У плиты стояла тётя Зоя и причитала себе под нос. За столом над полной тарелкой каши сидела Даша.

– Доброе утро, – бодрым голосом поздоровался Никита.

– Доброе, доброе, – ответила женщина. – А у меня вот каша убежала. Что-то сегодня всё валится из рук. Ой, Лера, и тебе доброго утра.

Девушка кивнула и улыбнулась.

– Ну как дела-то? – спросила соседка, непонятно к кому обращаясь.

– Хорошо, – ответила Лера и почти не соврала.

– Даша, ну-ка ешь! – пригрозила тётя Зоя девочке.

– Не хочу, она с комочками, – заныла Даша.

Никита сочувственно посмотрел на девочку.

– Я тоже в детстве не любил с комочками, – сказал он.

– А сейчас? – поинтересовалась Даша.

– А сейчас мне приходится готовить самому, поэтому я всё люблю, – засмеялся парень.

– Никитка, так ты пирожки бери. Я тебе отложила, – предложила тётя Зоя.

– Нет, спасибо, я сейчас буду демонстрировать Лере свой фирменный омлет.

– Давай помогу. Или могу блинчики сделать, если у тебя мука и молоко найдутся, – сказала Лера.

– Не, на моей сковороде ты вряд ли сможешь их пожарить, – ответил Никита, демонстрируя чугунную советскую сковороду. – Садись, сегодня я за тобой поухаживаю.

Тётя Зоя оторвалась от своего занятия и подмигнула Лере, а потом с укором зыркнула на Дашу. Та тяжело вздохнула, взялась за ложку.

– Ба, я тоже блинчики хочу. У тебя есть? – упрашивала девочка.

– Есть. Получишь после каши.

Даша скуксилась.

– Половину хотя бы съешь. Вон, у отца твоего смолоду язва. Тоже так хочешь? Питаться надо правильно, – изрекла тётя Зоя.

Пока Никита готовил, Лера любовалась им. «Как же меня так угораздило влюбиться? – думала она. – Ещё одна причина, почему я не могу уехать. Надо выяснить, что происходит».

Омлет с чугунной сковороды имел совершенно удивительный вкус. Лера с удовольствием жевала и радовалась домашнему уюту и суете на кухне. Никита улыбаясь поглядывал на девушку через стол.

– Галя куда-то пропала, – вдруг сказала тётя Зоя. – Не видели её?

– Нет, – ответил Никита.

Лера тоже помотала головой.

– Странно. Я к ней стучалась. В комнате тихо, никого нет. И на кухню она не выходила ни вчера, ни сегодня. Как бы ни случилось чего.

– Может, уехала? – предположил Никита.

– Так внезапно? Не похоже, – сказала тётя Зоя.

– Она же летом к сестре за Волгу ездит, – вспомнил парень.

– Ну так не лето ещё, – ответила соседка.

Никита пожал плечами. А Лера вспомнила про найденный зубной протез. Без причины по коже побежали мурашки.

– Лер, я сегодня вернусь пораньше, – сказал Никита, отвлекая девушку от размышлений.

– Здорово, – ответила Лера, а сама подумала: «Надо бы показать Никите находку. Только не при ребёнке».

– А завтра уеду на весь день, скорее всего до поздней ночи, – закончил парень.

– Куда? – удивилась Лера.

– Позвали на один объект в области. Кое-что отреставрировать. Но к поминкам вернусь. Только помочь тебе с подготовкой, получается, не смогу.

«Господи! Ну я и балда. Девять дней!» – подумала Лера. Со всеми волнениями мысли о поминках вылетели у неё из головы.

– Да ничего, – не задумываясь ответила девушка, а у самой холодок пробежал по спине от мысли, что придётся остаться в одиночестве на весь день.

«Послезавтра девять дней», – с тяжёлым чувством повторила про себя Лера.

Утро пролетело быстро. Никита ушёл на работу. Лера устроилась за бабушкиным столом, раскрыла ноутбук, но текст не шёл. В голове бесконечно крутились образы вчерашних событий: бабушка с мертвенно-бледным, восковым лицом, испуганная незнакомка, зеркальный коридор и пламя.

Лера ужасно не хотела, чтобы Никита уезжал, пусть даже на день. Ей было страшно, хотелось всё ему рассказать. «Нет, нельзя, – решила она. – Что он обо мне подумает? Кто захочет встречаться с чокнутой? А я, похоже, и вправду не в себе».

Лера вздохнула, взяла в руки телефон. Сигнала почти не было. Девушка подошла к окну, стало лучше. Тогда она устроилась с ногами