Дом номер тридцать - Екатерина Евгеньевна Алешина

– Это старая фотография из подвала. Не знаю, кто на ней, – ответила Лера, а у самой сердце стучало в ушах.

– А у тебя она откуда? – не унималась любопытная девчушка.

– Никита дал. Он любит собирать всякое старьё, – машинально ответила Лера.

– А его можно тоже на «ты» называть? Бабушка меня ругает. Говорит, что старших надо на «вы», – поведала Даша.

– Сама у него и спросишь.

– А кулон твой? Ты где купила? Я тоже такой хочу, только чтобы камушек был розовый или голубой, – залепетала Даша.

– Я его не покупала, он очень старый, бабушкин. Думаю, такие не продаются.

– А, ну всё равно красивый, – сказала девочка разочарованно.

– Даша, ты сейчас сказала, что не хочешь играть со странной девочкой? Что ты имела в виду? Что за девочка? Где ты её видела? – спросила Лера, а у самой аж ладони вспотели от напряжения.

– Я играла в коридоре, пока бабушка готовила. Там и видела. Она предложила в прятки поиграть. Она мне сразу не понравилась. И бабушка сказала никуда не уходить, – начала Даша.

Леру трясло.

– И ты говоришь, похожа на фотографию? – не выдержала она.

– Да. Она сказала, что внизу живёт. На первом этаже, наверное.

Лера вспомнила слова тёти Зои о том, что в доме бабушка с внучкой есть, на первом этаже живут. Девушка засомневалась в пугающей догадке. Она медленно выдохнула и уточнила:

– А потом что?

– Ничего, – ответила Даша. – Я же не трёхлетка, чтобы в подвал неизвестно с кем ходить. Мне уже семь, – рассудительно добавила она.

– В подвал? Почему в подвал? – поразилась Лера.

– Ну, она сказала, что там веселее всего играть. Мне только кулон её понравился, а так она противная какая-то.

Лера подскочила к девочке и выпалила на одном дыхании:

– Не вздумай ходить в подвал! Поняла? Ни в коем случае! Вообще от бабушки не отходи.

Даша замерла, резко замолчала, поджала губы. Розовое личико сделалось напуганным.

– Извини, пожалуйста, – сменила тон Лера. – Просто там опасно. Понимаешь? И с девочкой той дружить не стоит.

Даша кивнула.

Повисла неловкая тишина. Даша ёрзала на стуле. Весёлость исчезла с её лица. Она выглядела то ли обиженной, то ли напуганной.

– Так телевизор будет? – спросила она после паузы.

– Не получается включить, – виновато ответила Лера. – Давай лучше порисуем вместе. Хочешь?

– Угу, – без энтузиазма ответила Даша.

Лера отыскала старую тетрадку с пожелтевшими страницами и коробку восковых мелков.

– А нормальной бумаги нет? – пожаловалась девочка. – И карандаши странные, – сказала она, повозив мелком по странице.

– Другого у меня нет. Вот Никита придёт, и возьмём у него хорошую бумагу и настоящие краски, – пообещала Лера. – Он художник. Ты знала?

– Да, бабушка говорила.

– Давай в морской бой поиграем пока. В тетрадке как раз удобно, – предложила девушка. – Умеешь?

– Да, – с большим энтузиазмом откликнулась девочка.

Лера вырвала страницу и протянула тетрадь Даше.

Какое-то время обе увлечённо чертили корабли, а потом пытались сбить их. Даша немного повеселела. А Лера не могла отделаться от мыслей о Нине и пугающей чертовщине, что творилась в доме. Она старалась припомнить все детали проведённого у бабушки детства, но воспоминания путались, приходилось отвлекаться на игру, сосредоточиться не получалось.

Лера старалась поддаваться, чтобы ребёнку было интереснее играть. В итоге её флот потерпел сокрушительное поражение. Даша обрадовалась и с азартом попросила:

– Давай ещё!

Исчертив с десяток листков, обе устали.

– Я бы чаю выпила. Хочешь? – предложила Лера.

Даша кивнула.

По пути на кухню им встретился кот.

– Котик. Какой миленький. Кис-кис-кис, – подманила его Даша.

«Миленький?» – про себя закатила глаза Лера.

– Не трогай его, он блохастый, – сказала она.

Чёрный кот недовольно фыркнул. В эту секунду морда зверя показалась девушке удивительно человеческой.

– Ничего не блохастый, такой пушистый, – сказала Даша, вытянув ладошку, чтобы погладить уродца.

Лера несколько раз быстро моргнула, но картинка не изменилась. Клочковатая шерсть осталась прежней, изуродованная морда вперилась в девушку.

Кот позволил себя погладить, а после вальяжно удалился.

– Чей это котик? – спросила Даша.

– Уличный, – недовольно буркнула Лера.

Когда кружки опустели, вернулись и тётя Зоя, и Никита. Даша стала упрашивать бабушку разрешить ей порисовать у Никиты.

– Без проблем, я её потом приведу, – согласился парень.

Лере безумно хотелось обнять его, но при ребёнке было неловко.

Тётя Зоя настойчиво предлагала Никите пирожки.

– А может, ещё чего есть? – спросил тот.

И соседка в благодарность накормила всех супом.

Увидев комнату Никиты, Даша пришла в восторг. Её увлекли краски, картины, цветное стекло на подоконнике, обилие разнообразных вещиц, что можно бесконечно рассматривать. Лера улыбалась, глядя на девочку. А та носилась по комнате и сыпала вопросами:

– А это откуда? А это что такое? Ух ты, как блестит. А это можно посмотреть?

Никита не возражал, разрешая Даше трогать всё, что той захочется.

– Только краски не открывай, – попросил он. – Я сейчас найду что-нибудь для тебя. Что хочешь нарисовать?

– Собачку. Нет, котика, чёрного, как мы видели. И вот эти вазы, они красивые. Нарисую, как кот сидит на окне рядом с вазами, – начала фантазировать Даша.

– Отличный выбор, – усмехнулся Никита. – Хочешь, как настоящий художник, порисовать на мольберте?

– Ага, – восторженно ответила девочка. – Я, вообще-то, в кружок рисования хожу, но мы там просто за столом рисуем.

Лера опустилась в кресло. После сытного супа на неё навалилась сонливость. Хотелось посидеть в тишине и обдумать всё случившееся накануне. У Никиты девушка чувствовала себя удивительно спокойно, будто сюда, в комнату с серыми стенами, не могут ворваться пугающие видения.

Парень закрепил малярным скотчем лист на мольберте, порылся в ящиках под столом, достал краски и кисти, усадил Дашу.

Какое-то время в комнате царила тишина, слышалось только пыхтение девочки. Она старательно выводила контуры цветного стекла на листе.

Никита чмокнул Леру в щёку и сказал:

– Соберу сразу вещи, чтобы потом не возиться.

– Давай, – тихо ответила Лера, хотя ей ужасно хотелось попросить его не уезжать.

Никита побросал сменную одежду в спортивную сумку, принялся рыться в тумбе, переворачивать холсты, стоящие у стены. Лера наблюдала за ним, думая о своём.

Вдруг она заметила картину, что до этого стояла торцом, – холст, который Никита показывал ей в первый вечер. Он был закончен.

Лера поразилась тому, как похожа не неё девушка с картины. Там, где были неясные тени, теперь чётко угадывался чёрный уродливый кот. Девушка поднялась, подошла ближе, не в силах отвести взгляд от полотна. Это был тот самый назойливый уродец, один в один.

– А, заметила? Я её закончил. Как тебе? – беззаботно спросил Никита.

– Это же кот,