Чертов менталист 4 - Тин Тиныч

— Тогда предлагаю коньячку за знакомство, — вдруг сообщил без пяти минут труп, устроившись поудобнее.

— Филин? — поперхнулся я, глядя в наглые глаза цвета мартовского неба.

— Здорово, папаша! — хмыкнул тот. — Ну что я могу сказать? Сработало!

— Ничего не говори, дай тебя продиагностировать, — предупредил я.

Так, начнем с базовых вещей. Передо мной… Иной, хотя бы в этом смысле ничего не поменялось. Поверхностный слой мыслей…

— Ты это, поаккуратнее у меня в голове ройся, — фыркнул конструкт. — Прямо как током шибануло.

— На будущее учту, а сейчас потерпи, я недолго, — ответил я Филину, продолжив изучение.

Так, воспоминаний Малышева и впрямь не осталось. Чистый лист, как он есть. Процесс входа в тело… а, вот оно как было! Теперь и я, получается, знаю самый оберегаемый секрет князя Изюмова. Ладно, это я обдумаю позже. Теперь попытка связаться и поговорить ментально… Упс, а вот с этим нехорошо, совсем нехорошо.

— Малой, а теперь ты попробуй со мной связаться.

Юный толстяк нахмурился, а я начал ждать знакомый голос в своей голове. Не дождался.

— Прости, папаша, но глухо как в рельсу.

— Резонно. Ты теперь Иной, а Иные ментальным даром не владеют, — вздохнул я.

— Скажите, что я сошел с ума, и всё это мне снится, — простонал Мещерский, с ужасом глядя на Малышева.

— Что, слишком отличаюсь от твоего знакомого? — осведомился Филин.

— Небо и земля! Сережа лишний раз боялся на себя внимание обратить, трясся постоянно. Перед Елизаровым заискивал. Но еще сильнее испугался стать причастным к покушению на Императора, иначе бы не заговорил со мной на том благотворительном вечере. Я пообещал ему подумать, что можно сделать в такой ситуации. Мы изредка пересекались на общих мероприятиях, ну а сегодня он сам мне написал, попросил о встрече. Вот я и решил, что было бы идеально вас познакомить.

— Подождите, дайте спросить, пока мысль не ушла, — вклинился я в их разговор. — Малышев, глядя на меня, сказал «Он же не…»

— Он увидел, что ты не наш земляк, только и всего, — ответил Константин.

— Подождите, а вы что, сразу же своих распознаете? — озадачился я. — Вы же не менталисты.

— Не менталисты, — кивнул Мещерский. — Но определить можем.

— Вот прямо с первого взгляда? — не поверил я.

— Ну, дети и внуки, которые не в курсе нашей истории, те, вероятно, не знают, куда смотреть, поэтому не факт, что сообразят. Но к Сереже это не относилось.

— Я могу как-то замаскироваться, выдать себя за вас?

— Нет, исключено, — замотал головой Константин. — И не спрашивай, пожалуйста, как у нас это получается. Я не смогу тебе ответить, даже если очень захочу. Я не настолько был погружен в исследования глобальных различий между нашими расами. Пожалуй, ты и то уже больше моего об этом осведомлен.

— Ясно, — кивнул я.

— Я так понимаю, времени у нас немного, — перебил нас Филин. — Поэтому Константин, расскажи обо мне-прошлом всё, что знаешь. Выражения не выбирай, твоя честность в отношении реципиента как раз может меня спасти.

— Ничего не получится, — тяжело вздохнул Мещерский. — Ты вообще на Сергея не похож, совершенно другое поведение.

— А если так? — хмыкнул конструкт и на глазах преобразился.

Вместо наглого и холеного представителя золотой молодежи на кресле вдруг скукожился, будто в ожидании неминуемого разноса, жалкий трясущийся толстяк.

— Я… понимаю, что, наверное, не оправдал ваших надежд, — заблеял доморощенный лицедей, явно черпая вдохновение в бесконечных сериалах, подсмотренных в чужих комнатах. — Но, если вы будете столь добры дать мне еще один шанс, уверяю вас, вы не пожалеете.

Мещерский аж крякнул в ответ на это представление.

— Уже похоже, — кивнул он. — Но не настолько откровенно. Сережа был из пугливых, но больше всего боялся привлечь к себе лишнее внимание. Он бы, скорее, слушал собеседника и кивал в нужных местах, либо робко пытался бы возразить. Длинные речи вообще не его стиль. Инициативу выказывал только в самых редких случаях.

— Вот как во время той августовской встречи? — предположил я.

— Не совсем. Тогда, скорее, я вывел его на откровенный разговор, в ходе которого он очень осторожно признался, что не всегда понимает и разделяет чаяния своего благодетеля.

— То есть инициатива общения тогда исходила не от него?

— Нет, — уверенно подтвердил Мещерский. — Поэтому я очень сегодня удивился, когда он сам попросил о встрече. Видимо, хотел передать мне что-то очень важное. Жаль, не успел…

— Сколько у нас осталось времени, на твой взгляд?

Константина Константиновича явно коробило от фамильярности Филина, но он мужественно постарался не заострять на этом лишнее внимание.

— В пределах часа, полагаю.

— Тогда помогай.

— Но у тебя всё равно не получится вот так просто взять и вернуться к Елизарову!

— Ещё как получится! — хохотнул Филин. — Правда, понадобится человек со стороны, который сможет вызвать для меня скорую помощь. Не здесь, а на улице, и где-нибудь в очевидном удалении от вашего заведения. В идеале, вероятно, где-нибудь возле крупного торгового центра. Можно, конечно, понадеяться и на помощь случайных свидетелей из народа, но не хотелось бы, чтобы эти самые свидетели меня обокрали. Поэтому лучше было бы присмотреть и убедиться, что меня доставили в клинику, и не как безымянного-неопознанного, а именно как Сергея Олеговича Малышева, который лишился сознания и, ударившись головой, страдает от частичной амнезии.

— Ах ты ж, — с любовью протянул я, сообразив, чей именно сценарий в общих чертах собирается разыграть этот засранец.

В ответ он мне подмигнул.

Час пролетел, как не бывало. Мещерский добросовестно делился своими воспоминаниями о Сергее и его погибшей семье, всё еще не веря в происходящее. Верного человека для вызова скорой и сопровождения Малышева он к тому времени успел найти, так что авантюра потихоньку начинала обретать внятные очертания.

Уже в дверях, перед тем как покинуть наше общество, Филин обратился ко мне.

— Папаша, заведи мне братишку. Прямо сегодня этим займись. И не смей унывать, слышишь, старый черт? Я тебя найду, сам со мной контакта не ищи.

После чего подмигнул и утопал прочь.

Мещерский тяжело вздохнул, добыл коньяк, которым он