Чертов менталист 4 - Тин Тиныч

Глава 15

— И зачем ты, скажи на милость, приперся именно сюда? — бушевал дед. — Других пансионатов и домов отдыха мало?

— Тут ты сам виноват, — парировал я. — Мог бы еще в прошлый раз сказать, что у вас здесь нечто вроде конспиративной точки, которую лучше лишний раз не светить. Но ты же у нас настолько в секреты заигрался, что даже о такой малости мне сообщить не соизволил.

— Ты хоть понимаешь, что я остатками волос поседел, когда мне доверенные люди сообщили, что ты здесь? Я, пока сюда мчался, чего только не успел передумать.

— Семеныч, вот мне можешь не заливать, — вздохнул я и демонстративно посмотрел на часы. — Я в пансионат заехал вчера днем. Если бы ты и впрямь такой перепуганный был, как рассказываешь, то прибыл бы сюда на полсуток раньше. И не вваливался втихаря ко мне в номер, а тряс бы прямо с порога, требуя отчета. Хорош пургу гнать, правда.

Дедуля некоторое время обиженно посопел, но поскольку крыть ему было нечем, предпочел сделать вид, будто откашливается. Ох уж мне этот лицедей погорелого театра.

— Ванёк с тобой? — спросил я, когда Игорь Семенович закончил выступление.

— А что?

— Да хочу его кое с кем познакомить.

Дед непонимающе посмотрел на меня.

— Это долгая история, — счел нужным предупредить я его. — Так он здесь или ты его на задание отослал?

— Здесь.

Я кивнул, после чего объяснил Егору, что нужно сделать. В комнате минуты на три воцарилось молчание, после чего лицо Семеныча… его сейчас было нужно снимать на видео, право слово. Таких бурных эмоций без слов я за ним давно не наблюдал.

— Кто такой Егор? И где твой Филин? — в какой-то момент не выдержал дед.

— Повторю еще раз: история долгая. Но если ты готов, слушай…

Я в подробностях рассказал ему про то, что приключилось с Малышевым, и как мой конструкт предложил решить этот вопрос.

— А я ведь зарекался не удивляться ничему, — вздохнул Игорь Семенович, когда мое повествование наконец-то подошло к финалу. — Но с тобой, чертяка, разве ж это возможно?

— А у вас какие новости за это время случились?

— На фоне твоих, считай, тишь да гладь. Работаем, — нахмурился дед. — Очень плотно работаем. И постоянно отчитываемся перед Терентьевым о своих успехах. Одна зацепка прямо многообещающей выглядит, но он считает, что в качестве доказательств её предъявлять Императору просто несерьезно. Ему нужны неопровержимые железобетонные доводы, и точка. А куча косвенных улик Георгия Аскольдовича не устраивают. Так что… копаем.

— Как думаешь, Елизаров в курсе того, что вы уже на него нацелились?

— Если даже и не знает это наверняка, то уж подозревает точно, рыльце-то давно в пушку, — вздохнул дед. — Я ж поэтому и подумал, что раз ты здесь, значит, на тебя покушение было очередное, вот ты и сбежал на единственную безопасную точку, о которой знал. С квартиры-то своей бывшей я съехал, где наша новая штаб-квартира ты не в курсе, а по дальфону мы условились о таких вещах не говорить.

— А с какой перепуга Аристарху Федоровичу на меня нападение устраивать? Я ж про ваше расследование ничего толком не знаю, да и с Терентьевым за ручку не здоровался. Обычный студент, каких много. Меня убивать имеет смысл только ради того, чтобы досадить тебе. Но так себе мотив, если честно. Куда проще было бы в целях безопасности собственного афедрона лично тебя да Карпа Матвеевича убрать, чтобы расследование чрезвычайной комиссии застопорилось.

— Верно говоришь, чертяка. Но я испугался за тебя, честно признаю.

— Ладно, проехали. Лучше скажи: мне в будущем про это место стоит забыть? Или, наоборот, приезжать сюда, как только понадобится личная встреча с тобой?

Игорь Семенович на секунду задумался.

— Знаешь, пока ничего другого не изобрели, ты и правда, сюда отправляйся с ночевкой, коли в том возникнет острая необходимость. Легенду даже и сочинять не надо: ты ж у нас студент-отличник, грызешь гранит знаний денно и нощно, оттого регулярно пребываешь в упадке сил. Вот и приезжаешь на природе восстанавливаться.

— Я тут, кстати, до конца недели планирую находиться. Можно?

— Да можно, конечно, — махнул рукой дед. — Только о бане и прочих массажах сам договаривайся.

— Не, не мой случай, — вздохнул я. — Мне, напротив, до одури нужно одному побыть, и чтобы никто меня сейчас не видел. Егор совсем малыш, надо срочно его натаскивать, чтоб умел тихо сидеть, а то Милана уже заметила, что я веду себя странно.

— Ванёк поначалу тоже бузить пытался, но я его быстро окоротил, — похвастался Семеныч. — А потом он и сам свалил в детский сад. Ему там интересно: сказки читают, песни поют. Сейчас вон уже в кино летает. Растет товарищ не по дням, а по часам! Ну а по вечерам мы с ним общаемся перед сном. Часок так точно получается. Надо бы больше, понимаю, но это сейчас мой потолок.

Я тихонько выдохнул. Кажется, разнос за то, что я не предупредил деда о том, как сложно бывает поначалу с юным ментальным конструктом, отменяется.

«Папа, а что такое детский сад? — тут же поинтересовался Егор. — Ваня говорит, мне обязательно надо там побывать».

«Побываешь, сынок, обещаю», — вздохнул я, одновременно прикидывая, где в районе Академии те самые заведения находятся.

* * *

В общежитие я вернулся днем в воскресенье. Чувствовал себя на редкость отдохнувшим и посвежевшим. Ежедневные прогулки по сосновому лесу и тишина успокаивали и оздоровляли лучше любых докторов.

Главное — я добился того, чего хотел. Пришлось специально для Егора придумать игру в шпиона, где он ведет расследование, а его главная задача — ни перед кем не спалиться и меня, своего связника, не выдать. Малышу эта игра очень понравилась. Когда он целый день хорошо себя вел, я устраивал для него просмотры мультфильмов. Когда косячил, о развлечениях можно было забыть. Вроде я и раньше пытался донести до него прописные истины о том, что меня надо слушаться всегда и во всем, только это был разговор немого с глухим. А сейчас, когда у меня не было необходимости отвлекаться на свои задачи, и я мог всё свободное время тратить исключительно на общение с Егором, у нас с