Чертов менталист 4 - Тин Тиныч

В пятницу на пару часов в пансионат заехал Карп Матвеевич. В основном ради того, чтобы Яша тоже познакомился с Егором. А то кто его знает, когда единственной связью, которой мы сможем воспользоваться между собой, станут наши конструкты. Поэтому пусть привыкают друг к другу. Егор, кстати, от общения с Яшей пришел в полный восторг, и даже с моего разрешения некоторое время сопровождал его на обратном пути, пока не почувствовал, что вот-вот меня потеряет, и надо бы возвращаться.

Я потом его расспросил и выяснил, что Ванёк, если так можно выразиться, был слегка агрессивен по характеру и склонен к своеобразной дедовщине. Яша же не видел ничего зазорного в том, чтобы терпеливо помочь младшему в освоении этого мира. Интересное наблюдение, которое стоило обдумать отдельно как-нибудь на досуге. Так получилось случайно, или же конструкты в чём-то копируют своих создателей? Пока вторая версия казалась мне более убедительной. Конструкт деда планирует вырасти в законченного солдафона, у Давыдова же развивается классический интеллигент. О том, что мой Филин получился ехидным прохиндеем, я предпочитал лишний раз не думать.

Миланы в комнате не оказалось, чему я был слегка удивлен. Впрочем, я не предупредил её о времени приезда, так что ничего удивительного в её отсутствии не было. Про себя отметил, что к моему возвращению она прибралась в комнате. Холодильник был пуст: Сонцова подъела даже те полуфабрикаты, которые вот уж с месяц как лежали в глубокой заморозке. Видимо, из экономии средств. Это я мог позволить себе шиковать и заказывать еду из ресторанов, а у неё такой возможности не было. Родители ей средств не выделяли, так что жила она на одну стипендию. А это, как я уже сам знаю не понаслышке, весьма скромная сумма.

Стучаться в стену я не стал, потому что уже проверил: девушки там не было. Возможно, кстати, поехала к родителям, странно только, что меня об этом не сочла нужным предупредить.

От нечего делать я включил ноутбук, зашел в новостной канал. Честно говоря, в пансионате я даже текстовые новости не читал, предпочел устроить себе информационный детокс. А сейчас вот потянуло посмотреть и послушать всякого. Даже рекламу не пропускал, и кой веки раз она меня не раздражала. Егора тоже заставил смотреть. Ему это пока не слишком интересно, но для общего развития будет полезно.

Как и предполагал, ничего особого за время моего отсутствия не произошло. Кто-то умер, кто-то родился. Приезжали послы, кого с почетом приняли, кого стукнули по длинному дипломатическому носу за прегрешения их правителей. Наш балет отправился на мировые гастроли, уступив подмостки родного театра для прибывших по культурному обмену зарубежных трупп.

И вот тут я вперился в экран, иного слова просто не подберу. А всё потому, что я увидел Малышева! Вернее сказать, Филина. И он с робкой, но обаятельной улыбкой неторопливо рассказывал корреспонденту о том, что главным меценатом этого выдающегося события стал никто иной, как Аристарх Федорович Елизаров, давний ценитель балета, делающий всё возможное для развития отечественной культуры и её популяризации по всему земному шару. И ради такого события он сумел выкроить окно в своем плотном графике, чтобы в среду посетить финальный спектакль первой из прибывших иностранных трупп и лично насладиться великолепным зрелищем.

Смущение он отыгрывал прекрасно, памятуя о том, что предыдущая версия Сергея Олеговича была крайне стеснительной и неуклюжей. Даже покраснел слегка, отвечая на каверзный вопрос, что больше любит его шеф, балет или всё же балерин. А когда он в конце ловко и по делу процитировал фразу из старого кино: «Всё в порядке, папаша!» — я едва не прослезился. Вот ведь стервец! Он же это специально в расчете на меня сказал. Знает, что я этот фильм с десяток раз посмотреть успел и почти все искрометные диалоги оттуда наизусть помню.

Я с улыбкой откинулся назад. Ну хоть здесь вроде тьфу-тьфу всё в порядке. Филин редкостный молодец! Если уж Елизаров не побоялся отправить его на растерзание к журналистам, значит, ценит он своего адьютанта. Осталось лишь понять: удастся ли мне добыть билеты на представление в среду. Не зря же Филин отдельно упомянул эту дату. Значит, есть надежда на наше личное общение там.

Я полез смотреть на сайт театра, после чего разочарованно вздохнул. Ценители разобрали всё подчистую, можно было даже не надеяться урвать хотя бы место на галерке. Прости, дружище Филин, твоя идея была хороша, но не осуществима в принципе.

Стукнула дверь в соседнюю комнату, пробежали по полу знакомые каблучки. Интересно, Сонцова догадается, что я уже дома, или как?

Через пару минут Милана открыла дверь в мою комнату своим ключом. Увидела меня, тут же оставила у порога большой пакет и с разбега бросилась обниматься.

— Валерьян, ну наконец-то! Ты даже не представляешь, как я скучала! Как ты себя чувствуешь? У тебя всё в порядке?..

Всё, что я успел произнести в ответ, так то, что тоже смертельно соскучился по своей ненаглядной, после чего общение резко перешло в горизонтальную плоскость. Восстали мы изрядно всклокоченные только через полчаса.

— Представляешь, а у меня, похоже, тайный поклонник завелся, — со смехом сообщила Милана, уже когда мы разогревали в микроволновке купленные ею в магазине готовые блюда.

— С этого места попросил бы поподробнее! — добавив шутливой строгости в тон, сказал я.

— Представляешь, сюда курьер приходил, оставил на вахте конверт. Евстигней потом мне его передал. Я удивилась, потому что ни от кого ничего подобного не ждала, открыла, а там…

— Ну же, договаривай! Пылкое признание в любви и чек на миллион?

— Почти угадал, — хмыкнула Сонцова. — Записка, в которой сказано, что я, как тонкая ценительница искусства и без пяти минут будущая танцовщица, непременно найду, с кем разделить это удовольствие. И два билета на балет.

— А когда будет представление? — спросил я, уже заранее зная ответ.

— В среду. Какие-то иностранцы выступают, я толком и не поняла. Но ты знаешь, сколько эти билеты стоят у перекупщиков? Один как моя годовая стипендия!

— Ты хочешь их продать?

— Вот уж нет! Когда еще у меня случится такое приключение? — гордо выпрямилась Милана. — Так что не вздумай придумывать никаких дел на среду.

— Ну, если ты ставишь вопрос ребром, — протянул я, делая вид, будто не слишком-то в восторге от идеи идти в театр.

— Вот за что тебя люблю, так за то, что ты